О'Брайен остановился, посмотрел на него.
И опять заговорил суровым тоном:
-- Не воображайте, что вы спасетесь, Уинстон, -- даже ценой полной капитуляции.
Ни один из сбившихся с пути уцелеть не может.
И если даже мы позволим вам дожить до естественной смерти, вы от нас не спасетесь.
То, что делается с вами здесь, делается навечно.
Знайте это наперед.
Мы сомнем вас так, что вы уже никогда не подниметесь.
С вами произойдет такое, от чего нельзя оправиться, проживи вы еще хоть тысячу лет.
Вы никогда не будете способны на обыкновенное человеческое чувство.
Внутри у вас все отомрет.
Любовь, дружба, радость жизни, смех, любопытство, храбрость, честность -- всего этого у вас уже никогда не будет.
Вы станете полым.
Мы выдавим из вас все до капли -- а потом заполним собой.
Он умолк и сделал знак человеку в белом.
Уинстон почувствовал, что сзади к его голове подвели какой-то тяжелый аппарат.
О'Брайен сел у койки, и лицо его оказалось почти вровень с лицом Уинстона.
-- Три тысячи, -- сказал он через голову Уинстона человеку в белом.
К вискам Уинстона прилегли две мягкие подушечки, как будто влажные.
Он сжался.
Снова будет боль, какая-то другая боль.
О'Брайен успокоил его, почти ласково взяв за руку:
-- На этот раз больно не будет.
Смотрите мне в глаза.
Произошел чудовищный взрыв -- или что-то показавшееся ему взрывом, хотя он не был уверен, что это сопровождалось звуком.
Но ослепительная вспышка была несомненно.
Уинстона не ушибло, а только опрокинуло.
Хотя он уже лежал навзничь, когда это произошло, чувство было такое, будто его бросили на спину.
Его распластал ужасный безболезненный удар.
И что-то произошло в голове.
Когда зрение прояснилось, Уинстон вспомнил, кто он и где находится, узнал того, кто пристально смотрел ему в лицо; но где-то, непонятно где, существовала область пустоты, словно кусок вынули из его мозга.
-- Это пройдет, -- сказал О'Брайен. -- Смотрите мне в глаза.
С какой страной воюет Океания?
Уинстон думал.
Он понимал, что означает "Океания" и что он -- гражданин Океании.
Помнил он и Евразию с Остазией; но кто с кем воюет, он не знал.
Он даже не знал, что была какая-то война.
-- Не помню.
-- Океания воюет с Остазией.
Теперь вы вспомнили?
-- Да.
-- Океания всегда воевала с Остазией.
С первого дня вашей жизни, с первого дня партии, с первого дня истории война шла без перерыва -- все та же война.
Это вы помните?
-- Да.
-- Одиннадцать лет назад вы сочинили легенду о троих людях, приговоренных за измену к смертной казни.
Выдумали, будто видели клочок бумаги, доказывавший их невиновность.
Такой клочок бумаги никогда не существовал.
Это был ваш вымысел, а потом вы в него поверили.
Теперь вы вспомнили ту минуту, когда это было выдумано.