Выбросьте это из головы.
Они беспомощны, как скот.
Человечество -- это партия.
Остальные -- вне -- ничего не значат.
-- Все равно.
В конце концов они вас победят.
Рано или поздно поймут, кто вы есть, и разорвут вас в клочья.
-- Вы уже видите какие-нибудь признаки?
Или какое-нибудь основание для такого прогноза?
-- Нет.
Я просто верю.
Я знаю, что вас ждет крах.
Есть что-то во вселенной, не знаю... какой-то дух, какой-то принцип, и вам его не одолеть,
-- Уинстон, вы верите в бога?
-- Нет.
-- Так что за принцип нас победит?
-- Не знаю.
Человеческий дух.
-- И себя вы считаете человеком?
-- Да.
-- Если вы человек, Уинстон, вы -- последний человек.
Ваш вид вымер; мы наследуем Землю.
Вы понимаете, что вы один?
Вы вне истории, вы не существуете. -- Он вдруг посуровел и резко произнес: -- Вы полагаете, что вы морально выше нас, лживых и жестоких?
-- Да, считаю, что я выше вас.
О'Брайен ничего не ответил.
Уинстон услышал два других голоса.
Скоро он узнал в одном из них свой.
Это была запись их разговора с О'Брайеном в тот вечер, когда он вступил в Братство.
Уинстон услышал, как он обещает обманывать, красть, совершать подлоги, убивать, способствовать наркомании и проституции, разносить венерические болезни, плеснуть в лицо ребенку серной кислотой.
О'Брайен нетерпеливо махнул рукой, как бы говоря, что слушать дальше нет смысла.
Потом повернул выключатель, и голоса смолкли.
-- Встаньте с кровати, -- сказал он.
Захваты сами собой открылись.
Уинстон опустил ноги на пол и неуверенно встал.
-- Вы последний человек, -- сказал О'Брайен. -- Вы хранитель человеческого духа.
Вы должны увидеть себя в натуральную величину.
Разденьтесь.
Уинстон развязал бечевку, державшую комбинезон.
Молнию из него давно вырвали.
Он не мог вспомнить, раздевался ли хоть раз догола с тех пор, как его арестовали.
Под комбинезоном его тело обвивали грязные желтоватые тряпки, в которых с трудом можно было узнать остатки белья.
Спустив их на пол, он увидел в дальнем углу комнаты трельяж.
Он подошел к зеркалам и замер.
У него вырвался крик.
-- Ну-ну, -- сказал О'Брайен. -- Станьте между створками зеркала.
Полюбуйтесь на себя и сбоку.
Уинстон замер от испуга.
Из зеркала к нему шло что-то согнутое, серого цвета, скелетообразное.
Существо это пугало даже не тем, что Уинстон признал в нем себя, а одним своим видом.