Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
То же самое -- с крысами.
Для вас они непереносимы.
Это та форма давления, которой вы не можете противостоять, даже если бы захотели.
Вы сделайте то, что от вас требуют.
-- Но что, что требуют?
Как я могу сделать, если не знаю, что от меня надо?
О'Брайен взял клетку и перенес к ближнему столику.
Аккуратно поставил ее на сукно.
Уинстон слышал гул крови в ушах.
Ему казалось сейчас, что он сидит в полном одиночестве.
Он посреди громадной безлюдной равнины, в пустыне, залитой солнечным светом, и все звуки доносяться из бесконечного далека.
Между тем клетка с крысами стояла от него в каких-нибудь двух метрах.
Крысы были огромные.
Они достигли того возраста, когда морда животного становится тупой и свирепой, а шкура из серой превращается в коричневую.
-- Крыса, -- сказал О'Брайен, по-прежнему обращаясь к невидимой аудитории, -- грызун, но при этом -- плотоядное.
Вам это известно.
Вы, несомненно, слышали о том, что творится в бедных районах нашего города.
На некоторых улицах мать боится оставить грудного ребенка без присмотра в доме даже на пять минут.
Крысы непременно на него нападут.
И очень быстро обгложут его до костей.
Они нападают также на больных и умирающих.
Крысы удивительно угадывают беспомощность человека.
В клетке поднялся визг.
Уинстону казалось, что он доносится издалека.
Крысы дрались; они пытались добраться друг до дружки через перегородку.
Еще Уинстон услышал глубокий стон отчаяния.
Он тоже шел как будто извне.
О'Брайен поднял клетку и что-то в ней нажал.
Раздался резкий щелчок.
В исступлении Уинстон попробовал вырваться из кресла.
Напрасно: все части тела и даже голова были намертво закреплены.
О'Брайен поднес клетку ближе.
Теперь она была в метре от лица.
-- Я нажал первую ручку, -- сказал О'Брайен. -- Конструкция клетки вам понятна.
Маска охватит вам лицо, не оставив выхода.
Когда я нажму другую ручку, дверца в клетке поднимется.
Голодные звери вылетят оттуда пулями.
Вы видели, как прыгают крысы?
Они прыгнут вам на лицо и начнут вгрызаться.
Иногда они первым делом набрасываются на глаза.
Иногда прогрызают щеки и пожирают язык.
Клетка приблизилась; скоро надвинется вплотную.
Уинстон услышал частые пронзительные вопли, раздававшиеся как будто в воздухе над головой.
Но он яростно боролся с паникой.
Думать, думать, даже если осталась секунда... Думать -- только на это надежда.
Гнусный затхлый запах зверей ударил в нос.
Рвотная спазма подступила к горлу, и он почти потерял сознание.
Все исчезло в черноте.
На миг он превратился в обезумевшее вопящее животное.