Половина ходила босиком.
Работали двенадцать часов, школу бросали в девять лет, спали по десять человек в комнате.
А в то же время меньшинство -- какие-нибудь несколько тысяч, так называемые капиталисты, -- располагали богатством и властью.
Владели всем, чем можно владеть.
Жили в роскошных домах, держали по тридцать слуг, разъезжали на автомобилях и четверках, пили шампанское, носили цилиндры...
Старик внезапно оживился.
-- Цилиндры! -- сказал он. -- Как это ты вспомнил?
Только вчера про них думал. Сам не знаю, с чего вдруг.
Сколько лет уж, думаю, не видел цилиндра.
Совсем отошли.
А я последний раз надевал на невесткины похороны.
Вот еще когда... год вам не скажу, но уж лет пятьдесят тому.
Напрокат, понятно, брали по такому случаю.
-- Цилиндры -- не так важно, -- терпеливо заметил Уинстон. -- Главное то, что капиталисты... они и священники, адвокаты и прочие, кто при них кормился, были хозяевами Земли.
Все на свете было для них.
Вы, простые рабочие люди, были у них рабами.
Они могли делать с вами что угодно.
Могли отправить вас на пароходе в Канаду, как скот.
Спать с вашими дочерьми, если захочется.
Приказать, чтобы вас выпороли какой-то девятихвостой плеткой.
При встрече с ними вы снимали шапку.
Каждый капиталист ходил со сворой лакеев...
Старик вновь оживился.
-- Лакеи!
Сколько же лет не слыхал этого слова, а?
Лакеи.
Прямо молодость вспоминаешь, честное слово.
Помню... вои еще когда... ходил я по воскресеньям в Гайд-парк, речи слушать.
Кого там только не было -- и Армия Спасения, и католики, и евреи, и индусы...
И был там один... имени сейчас не вспомню -- но сильно выступал!
Ох, он их чихвостил.
Лакеи, говорит.
Лакеи буржуазии!
Приспешники правящего класса!
Паразиты -- вот как загнул еще.
И гиены... гиенами точно называл.
Все это, конечно, про лейбористов, сам понимаешь.
Уинстон почувствовал, что разговор не получается.
-- Я вот что хотел узнать, -- сказал он. -- Как вам кажется, у вас сейчас больше свободы, чем тогда?
Отношение к вам более человеческое?
В прежнее время богатые люди, люди у власти...
-- Палата лордов, -- задумчиво вставил старик.
-- Палата лордов, если угодно.
Я спрашиваю, могли эти люди обращаться с вами как с низшим только потому, что они богатые, а вы бедный?
Правда ли, например, что вы должны были говорить им "сэр" и снимать шапку при встрече?
Старик тяжело задумался.
И ответил не раньше, чем выпил четверть стакана.
-- Да, -- сказал он. -- Любили, чтобы ты дотронулся до кепки.
Вроде оказал уважение.
Мне это, правда сказать, не нравилось -- но делал, не без того.