Они только разговаривали.
Уинстон все-таки подошел к ней поближе.
Она стояла очень прямо и улыбалась как будто с легкой иронией -- как будто недоумевая, почему он мешкает.
Колокольчики посыпались на землю.
Это произошло само собой.
Он взял ее за руку.
-- Верите ли, -- сказал он, -- до этой минуты я не знал, какого цвета у вас глаза. -- Глаза были карие, светло карие, с темными ресницами. -- Теперь, когда вы разглядели, на что я похож, вам не противно на меня смотреть?
-- Нисколько.
-- Мне тридцать девять лет.
Женат и не могу от нее избавиться.
У меня расширение вен.
Пять вставных зубов.
-- Какое это имеет значение? -- сказала она.
И сразу -- непонятно даже, кто тут был первым, -- они обнялись.
Сперва он ничего не чувствовал, только думал: этого не может быть.
К нему прижималось молодое тело, его лицо касалось густых темных волос, и -- да! наяву! -- она подняла к нему лицо, и он целовал мягкие красные губы.
Она сцепила руки у него на затылке, она называла его милым, дорогим, любимым.
Он потянул ее на землю, и она покорилась ему, он мог делать с ней что угодно.
Но в том-то и беда, что физически он ничего не ощущал, кроме прикосновений.
Он испытывал только гордость и до сих пор не мог поверить в происходящее.
Он радовался, что это происходит, но плотского желания не чувствовал.
Все случилось слишком быстро... он испугался ее молодости и красоты... он привык обходиться без женщины... Он сам не понимал причины.
Она села и вынула из волос колокольчик.
Потом прислонилась к нему и обняла его за талию.
-- Ничего, милый.
Некуда спешить.
У нас еще полдня.
Правда, замечательное укрытие?
Я разведала его во время одной туристской вылазки, когда отстала от своих.
Если кто-то будет подходить, услышим за сто метров.
-- Как тебя зовут? -- спросил Уинстон.
-- Джулия.
А как тебя зовут, я знаю.
Уинстон. Уинстон Смит.
-- Откуда ты знаешь?
-- Наверно, как разведчица я тебя способней, милый.
Скажи, что ты обо мне думал до того, как я дала тебе записку?
Ему совсем не хотелось лгать.
Своего рода предисловие к любви -- сказать для начала самое худшее.
-- Видеть тебя не мог, -- ответил он. -- Хотел тебя изнасиловать, а потом убить.
Две недели назад я серьезно размышлял о том, чтобы проломить тебе голову булыжником.
Если хочешь знать, я вообразил, что ты связана с полицией мыслей.
Джулия радостно засмеялась, восприняв его слова как подтверждение того, что она прекрасно играет свою роль.
-- Неужели с полицией мыслей?
Нет, ты правда так думал?
-- Ну, может, не совсем так.
Но глядя на тебя...
Наверно, оттого, что ты молодая, здоровая, свежая, понимаешь... я думал...
-- Ты думал, что я примерный член партии.
Чиста в делах и помыслах.