До нее еще оставалось больше месяца, но громадные и сложные приготовления всем прибавили работы.
Наконец Джулия и Уинстон выхлопотали себе свободное время после обеда в один день.
Решили поехать на прогалину.
Накануне они ненадолго встретились на улице.
Пока они пробирались навстречу друг другу в толпе, Уинстон по обыкновению почти не смотрел в сторону Джулии, но даже одного взгляда ему было достаточно, чтобы заметить ее бледность.
-- Все сорвалось, -- пробормотала она, когда увидела, что можно говорить. -- Я о завтрашнем.
-- Что?
-- Завтра.
Не смогу после обеда.
-- Почему?
-- Да обычная история.
В этот раз рано начали.
Сперва он ужасно рассердился.
Теперь, через месяц после их знакомства, его тянуло к Джулии совсем по-другому.
Тогда настоящей чувственности в этом было мало.
Их первое любовное свидание было просто волевым поступком.
Но после второго все изменилось.
Запах ее волос, вкус губ, ощущение от ее кожи будто поселились в нем или же пропитали весь воздух вокруг.
Она стала физической необходимостью, он ее не только хотел, но и как бы имел на нее право.
Когда она сказала, что не сможет прийти, ему почудилось, что она его обманывает.
Но тут как раз толпа прижала их друг к другу, и руки их нечаянно соединились.
Она быстро сжала ему кончики пальцев, и это пожатие как будто просило не страсти, а просто любви.
Он подумал, что, когда живешь с женщиной, такие осечки в порядке вещей и должны повторяться; и вдруг почувствовал глубокую, незнакомую доселе нежность к Джулии.
Ему захотелось, чтобы они были мужем и женой и жили вместе уже десять лет.
Ему захотелось идти с ней до улице, как теперь, только не таясь, без страха, говорить о пустяках и покупать всякую ерунду для дома.
А больше всего захотелось найти такое место, где они смогли бы побыть вдвоем и не чувствовать, что обязаны урвать любви на каждом свидании.
Но не тут, а только на другой день родилась у него мысль снять комнату у мистера Чаррингтона.
Когда он сказал об этом Джулии, она на удивление быстро согласилась.
Оба понимали, что это -- сумасшествие.
Они сознательно делали шаг к могиле.
И сейчас, сидя на краю кровати, он думал о подвалах министерства любви.
Интересно, как этот неотвратимый кошмар то уходит из твоего сознания, то возвращается.
Вот он поджидает тебя где-то в будущем, и смерть следует за ним так же, как за девяносто девятью следует сто.
Его не избежать, но оттянуть, наверное, можно; а вместо этого каждым таким поступком ты умышленно, добровольно его приближаешь.
На лестнице послышались быстрые шаги.
В комнату ворвалась Джулия.
У нее была коричневая брезентовая сумка для инструментов -- с такой он не раз видел ее в министерстве.
Он было обнял ее, но она поспешно освободилась -- может быть, потому, что еще держала сумку.
-- Подожди, -- сказала она. -- Дай покажу, что я притащила.
Ты принес эту гадость, кофе "Победа"?
Так и знала.
Можешь отнести его туда, откуда взял, -- он не понадобится.
Смотри.
Она встала на колени, раскрыла сумку и вывалила лежавшие сверху гаечные ключи и отвертку.
Под ними были спрятаны аккуратные бумажные пакеты.
В первом, который она протянула Уинстону, было что-то странное, но как будто знакомое на ощупь.
Тяжелое вещество подавалось под пальцами, как песок.
-- Это не сахар? -- спросил он.
-- Настоящий сахар.
Не сахарин, а сахар.