-- И заговор, организация?
Это в самом деле?
Не выдумка полиции мыслей?
-- Не выдумка.
Мы называем ее Братством.
Вы мало узнаете о Братстве, кроме того, что оно существует и вы в нем состоите.
К этому я еще вернусь. -- Он посмотрел на часы. -- Выключать телекран больше чем на полчаса даже членам внутренней партии не рекомендуется.
Вам не стоило приходить вместе, и уйдете вы порознь.
Вы, товарищ, -- он слегка поклонился Джулии, -- уйдете первой.
В нашем распоряжении минут двадцать.
Как вы понимаете, для начала я должен задать вам несколько вопросов.
В общем и целом, что вы готовы делать?
-- Все, что в наших силах, -- ответил Уинстон.
О'Брайен слегка повернулся на стуле -- лицом к Уинстону, Он почти не обращался к Джулии, полагая, видимо, что Уинстон говорит и за нее.
Прикрыл на секунду глаза.
Потом стал задавать вопросы -- тихо, без выражения, как будто это было что-то заученное, катехизис, и ответы он знал заранее.
-- Вы готовы пожертвовать жизнью?
-- Да.
-- Вы готовы совершить убийство?
-- Да.
-- Совершить вредительство, которое будет стоить жизни сотням ни в чем не повинных людей?
-- Да.
-- Изменить родине и служить иностранным державам?
-- Да.
-- Вы готовы обманывать, совершать подлоги, шантажировать, растлевать детские умы, распространять наркотики, способствовать проституции, разносить венерические болезни -- делать все, что могло бы деморализовать население и ослабить могущество партии?
-- Да.
-- Если, например, для наших целей потребуется плеснуть серной кислотой в лицо ребенку -- вы готовы это сделать?
-- Да.
-- Вы готовы подвергнуться полному превращению и до конца дней быть официантом или портовым рабочим?
-- Да.
-- Вы готовы покончить с собой по нашему приказу?
-- Да.
-- Готовы ли вы -- оба -- расстаться и больше никогда не видеть друг друга?
-- Нет! -- вмешалась Джулия.
А Уинстону показалось, что, прежде чем он ответил, прошло очень много времени.
Он как будто лишился дара речи.
Язык шевелился беззвучно, прилаживаясь к началу то одного слова, то другого, опять и опять.
И покуда Уинстон не произнес ответ, он сам не знал, что скажет.
-- Нет, -- выдавил он наконец.
-- Хорошо, что вы сказали.
Нам необходимо знать все. -- О'Брайен повернулся к Джулии и спросил уже не так бесстрастно:
-- Вы понимаете, что, если даже он уцелеет, он может стать совсем другим человеком?
Допустим, нам придется изменить его совершенно.
Лицо, движения, форма рук, цвет волос... даже голос будет другой.
И вы сама, возможно, подвергнетесь такому же превращению.
Наши хирурги умеют изменить человека до неузнаваемости.
Иногда это необходимо.
Иногда мы даже ампутируем конечность.
Уинстон не удержался и еще раз искоса взглянул на монголоидное лицо Мартина.
Никаких шрамов он не разглядел.