О'Брайен продолжал:
-- До вас, безусловно, доходили слухи о Братстве.
И у вас сложилось о нем свое представление.
Вы, наверное, воображали широкое подполье, заговорщиков, которые собираются в подвалах, оставляют на стенах надписи, узнают друг друга по условным фразам и особым жестам.
Ничего подобного.
Члены Братства не имеют возможности узнать друг друга, каждый знает лишь нескольких человек.
Сам Голдстейн, попади он в руки полиции мыслей, не смог бы выдать список Братства или такие сведения, которые вывели бы ее к этому списку.
Списка нет.
Братство нельзя истребить потому, что оно не организация в обычном смысле.
Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима.
Вам не на что будет опереться, кроме идеи.
Не будет товарищей, не будет ободрения.
В конце, когда вас схватят, помощи не ждите.
Мы никогда не помогаем нашим.
Самое большее -- если необходимо обеспечить чье-то молчание -- нам иногда удается переправить в камеру бритву.
Вы должны привыкнуть к жизни без результатов и без надежды.
Какое-то время вы будете работать, вас схватят, вы сознаетесь, после чего умрете.
Других результатов вам не увидеть.
О том, что при нашей жизни наступят заметные перемены, думать не приходится.
Мы покойники.
Подлинная наша жизнь -- в будущем.
В нее мы войдем горсткой праха, обломками костей.
Когда наступит это будущее, неведомо никому.
Быть может, через тысячу лет.
Сейчас же ничто невозможно -- только понемногу расширять владения здравого ума.
Мы не можем действовать сообща.
Можем лишь передавать наше знание -- от человека к человеку, из поколения в поколение.
Против нас -- полиция мыслей, иного пути у нас нет.
Он умолк и третий раз посмотрел на часы.
-- Вам, товарищ, уже пора, -- сказал он Джулии. -- Подождите.
Графин наполовину не выпит.
Он наполнил бокалы и поднял свой.
-- Итак, за что теперь? -- сказал он с тем же легким оттенком иронии. -- За посрамление полиции мыслей?
За смерть Старшего Брата?
За человечность?
За будущее?
-- За прошлое, -- сказал Уинстон.
-- Прошлое важнее, -- веско подтвердил О'Брайен.
Они осушили бокалы, и Джулия поднялась.
О'Брайен взял со шкафчика маленькую коробку и дал ей белую таблетку, велев сосать.
-- Нельзя, чтобы от вас пахло вином, -- сказал он, -- лифтеры весьма наблюдательны.
Едва за Джулией закрылась дверь, он словно забыл о ее существовании.
Сделав два-три шага, он остановился.
-- Надо договориться о деталях, -- сказал он. -- Полагаю, у вас есть какое-либо рода убежище?
Уинстон объяснил, что есть комната над лавкой мистера Чаррингтона.
-- На первое время годится.
Позже мы устроим вас в другое место.
Убежища надо часто менять.
А пока что постараюсь как можно скорее послать вам книгу, -- Уинстон отметил, что даже О'Брайен произносит это слово с нажимом, -- книгу Голдстейна, вы понимаете.
Возможно, я достану ее только через несколько дней.