К разговору о книге они вернулись после того, как полчаса провели в постели.
Вечер был нежаркий, и они натянули на себя одеяло.
Снизу доносилось привычное пение и шарканье ботинок по каменным плитам.
Могучая краснорукая женщина, которую Уинстон увидел здесь еще в первый раз, будто и не уходила со двора.
Не было такого дня и часа, когда бы она не шагала взад-вперед между корытом и веревкой, то затыкая себя прищепками для белья, то снова разражаясь зычной песней.
Джулия перевернулась на бок и совсем уже засыпала.
Он поднял книгу, лежавшую на полу, и сел к изголовью.
-- Нам надо ее прочесть, -- сказал он, -- Тебе тоже.
Все, кто в Братстве, должны ее прочесть.
-- Ты читай, -- отозвалась она с закрытыми глазами. -- Вслух.
Так лучше.
По дороге будешь мне все объяснять.
Часы показывали шесть, то есть 18.
Оставалось еще часа три-четыре.
Он положил книгу на колени и начал читать:
Глава 1 Незнание -- сила
На протяжении всей зафиксированной истории и, по-видимому, с конца неолита в мире были люди трех сортов: высшие, средние и низшие.
Группы подразделялись самыми разными способами, носили всевозможные наименования, их численные пропорций, а также взаимные отношения от века к веку менялись; но неизменной оставалась фундаментальная структура общества.
Даже после колоссальных потрясений и необратимых, казалось бы, перемен структура эта восстанавливалась, подобно тому как восстанавливает свое положение гироскоп, куда бы его ни толкнули.
-- Джулия, не спишь? -- спросил Уинстон.
-- Нет, милый, я слушаю.
Читай.
Это чудесно.
Он продолжал:
Цели этих трех групп совершенно несовместимы.
Цель высших -- остаться там, где они есть.
Цель средних -- поменяться местами с высшими; цель низших -- когда у них есть цель, ибо для низших то и характерно, что они задавлены тяжким трудом и лишь от случая к случаю направляют взгляд за пределы повседневной жизни, -- отменить все различия и создать общество, где все люди должны быть равны.
Таким образом, на протяжении всей истории вновь и вновь. вспыхивает борьба, в общих чертах всегда одинаковая.
Долгое время высшие как будто бы прочно удерживают власть, но рано или поздно наступает момент, когда они теряют либо веру в себя, либо способность управлять эффективно, либо и то и другое.
Тогда их свергают средние, которые привлекли низших на свою сторону тем, что разыгрывали роль борцов за свободу и справедливость.
Достигнув своей цели, они сталкивают низших в прежнее рабское положение и сами становятся высшими.
Тем временем новые средние отслаиваются от одной из двух других групп или от обеих, и борьба начинается сызнова.
Из трех групп только низшим никогда не удается достичь своих целей, даже на время.
Было бы преувеличением сказать, что история не сопровождалась материальным прогрессом.
Даже сегодня, в период упадка, обыкновенный человек материально живет лучше, чем несколько веков назад.
Но никакой рост благосостояния, никакое смягчение нравов, никакие революции и реформы не приблизили человеческое равенство ни на миллиметр.
С точки зрения низших, все исторические перемены значили немногим больше, чем смена хозяев.
К концу XIX века для многих наблюдателей стала очевидной повторяемость этой схемы.
Тогда возникли учения, толкующие историю как циклический процесс и доказывающие, что неравенство есть неизменный закон человеческой жизни.
У этой доктрины, конечно, и раньше были приверженцы, но теперь она преподносилась существенно иначе.
Необходимость иерархического строя прежде была доктриной высших.
Ее проповедовали, короли и аристократы, а также паразитировавшие на них священники, юристы и прочие, и смягчали обещаниями награды в воображаемом загробном мире.
Средние, пока боролись за власть, всегда прибегали к помощи таких слов, как свобода, справедливость и братство.
Теперь же на идею человеческого братства ополчились люди, которые еще не располагали властью, а только надеялись вскоре ее захватить.
Прежде средние устраивали революции под знаменем равенства и, свергнув старую тиранию, немедленно устанавливали новую.
Теперь средние фактически провозгласили свою тиранию заранее.
Социализм -- теория, которая возникла в начале XIX века и явилась последним звеном в идейной традиции, ведущей начало от восстаний рабов в древности, -- был еще весь пропитан утопическими идеями прошлых веков.
Однако все варианты социализма, появлявшиеся после 1900 года, более или менее открыто отказывались считать своей целью равенство и братство.
Новые движения, возникшие в середине века, -- ангсоц в Океании, необольшевизм в Евразии и культ смерти, как его принято называть, в Остазии ставили себе целью увековечение несвободы и неравенства.
Эти новые движения родились, конечно, из прежних, сохранили их названия и на словах оставались верными их идеологии, но целью их было в нужный момент остановить развитие и заморозить историю.