И особенно боитесь, что лопнет хребет.
Вы ясно видите картину, как отрываются один от другого позвонки и из них каплет спинномозговая жидкость.
Вы ведь об этом думаете, Уинстон?
Уинстон не ответил.
О'Брайен отвел рычаг назад.
Боль схлынула почти так же быстро, как началась.
-- Это было сорок, -- сказал О'Брайен. -- Видите, шкала проградуирована до ста.
В ходе нашей беседы помните, пожалуйста, что я имею возможность причинить вам боль когда мне угодно и какую угодно.
Если будете лгать или уклоняться от ответа или просто окажетесь глупее, чем позволяют ваши умственные способности, вы закричите от боли, немедленно.
Вы меня поняли?
-- Да, -- сказал Уинстон.
О'Брайен несколько смягчился.
Он задумчиво поправил очки и прошелся по комнате.
Теперь его голос звучал мягко и терпеливо.
Он стал похож на врача или даже священника, который стремится убеждать и объяснять, а не наказывать.
-- Я трачу на вас время, Уинстон, -- сказал он, -- потому что вы этого стоите.
Вы отлично сознаете, в чем ваше несчастье.
Вы давно о нем знаете, но сколько уже лет не желаете себе в этом признаться.
Вы психически ненормальны.
Вы страдаете расстройством памяти.
Вы не в состоянии вспомнить подлинные события и убедили себя, что помните то, чего никогда не было.
К счастью, это излечимо.
Вы себя не пожелали излечить.
Достаточно было небольшого усилия воли, но вы его не сделали.
Даже теперь, я вижу, вы цепляетесь за свою болезнь, полагая, что это доблесть.
Возьмем такой пример.
С какой страной воюет сейчас Океания?
-- Когда меня арестовали, Океания воевала с Остазией.
-- С Остазией.
Хорошо.
Океания всегда воевала с Остазией, верно?
Уинстон глубоко вздохнул.
Он открыл рот, чтобы ответить, -- и не ответил.
Он не мог отвести глаза от шкалы.
-- Будьте добры, правду, Уинстон. Вашу правду.
Скажите, что вы, по вашему мнению, помните?
-- Я помню, что всего за неделю до моего ареста мы вовсе не воевали с Остазией.
Мы были с ней в союзе.
Война шла с Евразией.
Она длилась четыре года.
До этого...
О'Брайен остановил его жестом,
-- Другой пример, -- сказал он. -- Несколько лет назад вы впали в очень серьезное заблуждение.
Вы решили, что три человека, три бывших члена партии -- Джонс, Аронсон и Резерфорд, -- казненные за вредительство и измену после того, как они полностью во всем сознались, неповинны в том, за что их осудили.
Вы решили, будто видели документ, безусловно доказывавший, что их признания были ложью.
Вам привиделась некая фотография.
Вы решили, что держали ее в руках.
Фотография в таком роде.
В руке у О'Брайена появилась газетная вырезка.
Секунд пять она находилась перед глазами Уинстона.