Прежде чем ответить, Кеннет поднес к трубке спички и несколько раз затянулся.
— Да, конечно, кое в чем вы правы.
Вполне возможно, что Линда и Арлена не очень ладят друг с другом, и я согласен с вами, что для Линды было бы лучше попасть под другое влияние.
Это уже давно беспокоит меня…
— Я очень люблю Линду, — сказала Розамунда.
— В этой девочке есть что-то доброе. Да, очень положительное.
— Она вся в мать.
Как и Рут, когда она берется за что-то, от своего не отступится. Они снова помолчали.
— Так что же, — продолжала Розамунда, — вы не думаете, что вам следовало бы расстаться с Арленой?
— Развестись?
— Да.
Сейчас это делается очень часто…
— Вот это-то мне и не нравится! — гневно воскликнул Кеннет Маршалл. — Именно этого я и не переношу!
Она с удивлением посмотрела на него.
— Чего этого?
— Того, как люди стали вести себя.
Они берутся за что-нибудь и при первой же возможности бросают начатое, чтобы ухватиться за что-то другое!
Это выводит меня из себя! Есть вещь, которая называется порядочностью.
Если ты женился на женщине и взял на себя обязательство заботиться о ней, слово надо держать.
До конца!
Это вопрос чести!
Слишком уж много стало неудачных браков и скоропалительных разводов!
Арлена — моя жена, и точка!
Розамунда наклонилась к нему и вполголоса проговорила:
— Значит, вы останетесь с ней, «пока смерть вас не разлучит»?
— Совершенно верно.
Она встала и сказала:
— Я поняла.
Возвращаясь в Лезеркомбскому заливу по узкой петляющей дороге, мистер Хорас Блатт, на одном из поворотов, чуть не задавил миссис Редферн.
Она прижалась к зеленой изгороди, а мистер Блатт в свою очередь резко затормозил и остановил машину.
— Хэлло! — приветливо крикнул он.
Мистер Блатт был крупным мужчиной с красноватым лицом и венчиком рыжих волос, обрамляющих сверкающую лысину.
По его собственному признанию, он всегда ставил перед собой задачу поднимать бодрость духа и приносить хорошее настроение всюду, где он появлялся.
По его мнению (которое он ни от кого не скрывал), в «Веселом Роджере» не хватало именно веселья.
Единственное, что его обычно удивляло, — это необъяснимое исчезновение большинства присутствующих при его появлении.
— Еще чуть-чуть, — весело воскликнул он, — и я бы превратил вас в мармелад!
— Действительно, так почти и случилось, — ответила Кристина Редферн.
— Садитесь, подвезу.
— Спасибо, нет. Я предпочитаю пройтись пешком.
— Вы шутите?
А зачем же тогда машина?
Кристина не стала спорить и устроилась рядом с мистером Блаттом. Когда машина тронулась, он повернулся к ней.
— И что это за причуда ходить в одиночестве?
Да еще такой красивой женщине, как вы!
— Я люблю уединение…
Мистер Блатт с медвежьей силой толкнул ее локтем в бок, поспешно выровнял машину, направленную прямо в изгородь, и заявил:
— Все женщины это говорят, но не думают.
Видите ли, гостям «Веселого Роджера» следовало бы немножко встряхнуться. Правда, постояльцы там — не восторг.
Слишком много детей и старых развалин.
Возьмите, к примеру, этого англо-индийского приставалу, или пастора, или американцев, которые все время говорят в нос, или этого иностранца… Ну и усищи же у него, один смех.