— Вам не следует здесь оставаться, не то подхватите насморк.
— Да нет, — ответила она.
— К тому же, какое это имеет значение?
— Ну-ну, — мягко пожурил ее Пуаро. — Вы уже не ребенок и носите длинные платья. Вам надо постараться поразмыслить, как взрослому человеку.
— Я вас уверяю, что я никогда не простужаюсь!
— Послушайте меня, — сказал Пуаро. — Сегодня была мокрая погода, шел дождь, дул ветер, потом спустился туман.
А сейчас — спокойный вечер, и на ясном небе сияют звезды. Ну так вот, в жизни все бывает примерно так же.
Тихим голосом, полным сдерживаемой ярости, она бросила:
— Знаете ли вы, мсье Пуаро, что меня больше всего выводит из себя?
— Нет, мадам.
— Жалость!
Это слово щелкнуло, как удар хлыстом.
— Вы что, думаете, я ничего не вижу? — продолжала она.
— Люди говорят:
«Бедная миссис Редферн! Ах, эта маленькая бедняжка!..»
Я не бедняжка, и я не маленькая, но они все равно говорят, что им меня жалко!
Так знайте же, мне не нужна жалость, не нужна!
Пуаро аккуратно расстелил свой носовой платок на скамейке и сел.
— В том, что они говорят, есть доля правды, — заметил он.
— Эта женщина…
— Не позволите ли вы мне, — сказал он, видя, что она не договаривает начатой фразы, — не позволите ли вы мне что-то вам сказать?
В нашем мире Арлены Стюарт — Арлены Маршалл — не принимаются в расчет.
— Это одни слова.
— Это чистая правда.
Их триумф эфемерен и долго не длится.
Для того, чтобы с ней считались, женщина должна иметь сердце или голову на плечах.
— Вы думаете, что мужчин это интересует?
— Уверен.
Она горько засмеялась.
— Я не разделяю ваше мнение.
Пуаро медленно произнес:
— Ваш муж любит вас, мадам.
— Что вы об этом можете знать?
— Могу.
Я видел, как он на вас смотрел.
Она внезапно разрыдалась, и ее голова опустилась на уютное плечо Пуаро.
— Я так больше не могу, — проговорила она сквозь рыдания.
— Я так больше не могу!
Пуаро ласково похлопал ее по плечу и мягко посоветовал:
— Будьте терпеливы, мадам. Будьте терпеливы!
Она взяла себя в руки, прижала к глазам платочек и ответила почти твердым голосом:
— Мне уже лучше.
Я больше не плачу.
Я прошу вас оставить меня.
Мне хочется побыть одной…
Он встал и, отвесив ей поклон, ушел по тропинке, ведущей к отелю.
Он почти дошел до него, когда с другой стороны зеленой изгороди, окаймляющей тропинку, до него донеслись голоса.
Он остановился и в щели между кустами увидел Арлену Маршалл и рядом с ней Патрика Редферна.
Патрик говорил, и в голосе его звучало глубокое волнение.
— Арлена, я люблю вас, и эта любовь сводит меня с ума!