— Во всяком случае в номере ее нет.
— Маршалл посмотрел на небо.
— Да, чудесный день!
Сейчас искупаюсь, а потом пойду печатать.
Мне надо ответить на срочные письма.
Патрик Редферн, скрывая свои чувства, молча осматривал пляж.
Затем он сел рядом с Пуаро, и тот понял, что он ждет властительницу своих дум.
— А где миссис Редферн? — немного помолчав, спросил Пуаро.
— Она еще не встала?
— Нет, встала, — ответил Патрик. — Она пошла делать зарисовки, вновь обнаружив в себе душу художника…
Слова эти прозвучали не шутливо, а суховато: его мысли были явно заняты другим.
По мере того, как время шло, он проявлял все больше и больше признаков нетерпения.
Всякий раз, как на пляже слышались чьи-либо шаги, он поворачивался в сторону отеля.
И каждый раз оказывался разочарованным.
Первыми пришли миссис и мистер Гарднер, несущий ее вязание и книги. Затем появилась мисс Брустер.
Не теряя времени, миссис Гарднер расположилась поудобнее и уже через две минуты, энергично взявшись за вязание заговорила:
— Как дела, мсье Пуаро?
Сегодня утром пляж что-то пустой.
Куда все подевались?
Пуаро ответил, что Мастермены и Кахуэны — два многодетных семейства — отправились на весь день на прогулку по морю.
— Тогда понятно, — сказала миссис Гарднер. — Пляж сразу стал тихим.
Да и купается только капитан Маршалл!
Маршалл вышел из воды и подошел к ним с полотенцем в руках.
— Вода отличная, — сообщил он, — и я жалею, что у меня столько дел. Я бы с удовольствием искупался еще.
— Я вас понимаю, капитан, — начала миссис Гарднер. — Сидеть в такое утро за работой очень досадно!
Как изменилась погода по сравнению с вчерашним днем, а?… Вчера вечером я говорила мистеру Гарднеру, что если она не разгуляется, нам остается только одно — уехать отсюда. Нет ничего хуже, чем туман!
Для такого человека, как я, это ужасно! Мне начинает казаться, что я вот-вот увижу привидение или какого-нибудь духа, и я готова закричать от страха! Я помню, еще в детстве я была весьма впечатлительная, и это причинило моим родителям массу забот.
К счастью, моя мать была умнейшей женщиной, и она говорила отцу:
«Синклер, если девочка так себя ведет, значит, это у нее в натуре.
Она кричит? Пусть кричит!»
Мой отец, разумеется, соглашался.
Он боготворил мою мать и выполнял ее малейшее желание.
Они были идеальной парой, и я убеждена, что мистер Гарднер разделяет мое мнение.
Не правда ли, Оделл, это была удивительная пара?
— Да, дорогая, — ответил покорный мистер Гарднер.
— А где ваша дочь, капитан?
— Линда? — переспросил Маршалл.
— Понятия не имею, куда она делась.
Наверное, бродит где-то по острову.
— Вы знаете, капитан, у этой девочки нездоровый вид.
Похоже, что она не доедает и что ей не хватает ласки.
— Линда в полной форме, — коротко ответил капитан Маршалл и удалился по направлению к отелю.
Патрик Редферн, казалось, и не помышлял о купании и молча сидел на песке.
Мисс Брустер была в прекрасном настроении.
Разговор шел своим обычным чередом; поток речей миссис Гарднер изредка прерывали немногословные замечания мисс Брустер.
Когда кто-то произнес слово «экскурсия», миссис Гарднер немедленно отреагировала:
— Не позже, чем сегодня утром, я сказала мужу, что нам следует съездить в Дартмур[3].
Это совсем близко отсюда, и одно уже название связано с такими романтическими приключениями!
Мне бы так хотелось увидеть каторжников вблизи!… А что, если нам сейчас же обо всем договориться и поехать туда завтра? Не так ли, Оделл?
— Я полностью согласен, — ответил мистер Гарднер.