Миссис Касл, директор и владелица отеля «Веселый Роджер», была рафинированной дамой сорока лет — с пышной грудью, крашенными хной волосами и вызывающе утонченным выговором.
— Я нахожу совершенно немыслимым, чтобы подобные происшествия имели место в моем отеле!
Вы только подумайте, полковник, ведь самое спокойное место на земле!
К нам приезжают только люди из общества… вы понимаете, что я имею в виду.
У нас не такая смешанная клиентура, как в больших отелях Сент-Лу!
— Я знаю, — успокоил ее полковник.
— Но что вы хотите, заведение и самого образцового порядка не застраховано от таких случаев.
— Я уверена, что инспектор Колгейт подтвердит мои слова, — продолжала миссис Касл, взглянув на полицейского, который сохранял профессиональную невозмутимость.
— Я со всей ответственностью отношусь к выполнению предписаний полиции и без неуместной похвальбы могу заявить, что никогда не допускаю ни малейшего нарушения.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Уэстон.
— Кстати, мы совершенно ни в чем вас не упрекаем. — Я понимаю.
Но для заведения, подобного моему, происшествия такого рода всегда крайне неприятны.
Я не могу не думать без содрогания о толпе любопытствующих зевак.
Разумеется, на остров имеют право ступить одни лишь постояльцы отеля, но это ничему не поможет: они соберутся на берегу и будут там судачить…
Ее импозантная грудь всколыхнулась от глубокого вздоха.
Инспектор Колгейт воспользовался возможностью вступить в разговор:
— Миссис Касл, позвольте задать вам вопрос на ту тему, которую вы только что затронули.
Как вы можете помешать тому, чтобы посторонние высаживались на остров?
— Я за этим очень внимательно слежу.
— Я понимаю. Но какие вы приняли меры, чтобы помешать нашествию?
Я знаю, что такое воскресные толпы. Где их только нет…
— Это все из-за туристских автобусов.
Вы представляете себе, что на Лезеркомбской площади бывает до восемнадцати автобусов сразу!
До восемнадцати!
— Это, действительно, многовато.
И как же остров защищен от нежелательных посетителей?
— Во-первых, повсюду есть таблички «Вход посторонним воспрещен».
Во вторых, во время прилива мы отрезаны от суши.
— Хорошо, а во время отлива?
Миссис Касл объяснила, что в конце дамбы находится решетка.
Прикрепленная к ней табличка уведомляет гуляющих, что посторонним вход запрещен.
Это единственная возможность попасть на остров, так как никому не придет в голову карабкаться по отвесным скалам, у подножья которых, справа и слева, бьются волны.
— А нельзя ли сесть в лодку и высадиться на одном из пляжей?
Помешать этому вы не можете.
Край берега принадлежит государству, и право гулять по пляжу при отливе имеет каждый…
Миссис Касл согласилась, но заметила, что нежеланные посетители появлялись на острове редко.
В Лезеркомбе действительно сдавались напрокат лодки, но путь к острову неблизок и нелегок из-за довольно сильного течения, наблюдавшегося как раз у этого края бухты.
Наконец, у Чайкиной скалы и на пляже бухты Гномов развешаны предупреждающие таблички, а на большом пляже Джордж и Уильям всегда наблюдают за соблюдением порядка.
— Кто такие Джордж и Уильям?
— Джордж — тренер по плаванию.
Он же следит за прыжковыми вышками и плотами.
А Уильям — мой садовник.
Он расчищает дорожки и занимается теннисными кортами.
Полковник Уэстон начинал терять терпение. — Мы возьмем показания у Джорджа и Уильяма, как только закончим дела здесь.
Но все это кажется мне совершенно ясным.
Утверждать, что постороннего человека на острове не было, нельзя, но если он сюда и добрался, то только рискуя быть увиденным.
— Видите ли полковник, — сказала миссис Касл, — я не переношу воскресной толпы. Это шумные и неопрятные люди, засоряющие дамбу и скалы корками от апельсинов и промасленной бумагой. И все же я не думаю, что среди них можно встретить убийцу!
Нет, это происшествие выше моего понимания.
Такая дама, как миссис Маршалл убита, а самое худшее, это то, что… это то, что…
Не найдя нужных слов, она испустила красноречивый вздох.