На корте я встретил мисс Дарнли и мистера Гарднера.
Миссис Редферн присоединилась к нам несколькими минутами позже.
Мы играли в течение часа.
И когда я вернулся в отель, я… узнал эту страшную новость.
— Благодарю вас, капитан Маршал.
Из чистой формальности мне придется спросить у вас, может ли кто-нибудь подтвердить, что вы печатали на машинке у себя в номере с без десяти одиннадцать до без десяти двенадцать?
— Вы, похоже, считаете, что я убил свою жену? — иронически улыбнулся Кеннет Маршалл.
— Так… На этаже убирала горничная.
Она должна была слышать стук моей машинки.
К тому же, есть сами письма.
Я был так потрясен, что забыл бросить их в ящик.
Я думаю, что они тоже являют собой доказательство…
Он вынул из кармана три письма и добавил:
— Их содержание довольно конфиденциально, но я полагаю, что могу рассчитывать на скромность полиции.
Вы найдете в них длинные перечни цифр и несколько замечаний финансового порядка.
Если вы поручите одному из ваших сотрудников снять с них копии, у него уйдет на это не менее часа.
Он немного помолчал, потом спросил:
— Я надеюсь, что вы удовлетворены?
— Поймите, что мы вас ничуть не подозреваем, — сказал полковник Уэстон самым любезным тоном.
— Все обители острова должны будут, подобно вам, дать отчет о том, что они делали сегодня утром с десяти сорока пяти до одиннадцати сорока.
— Я понимаю.
— Еще одна вещь, капитан.
Вам известно, распорядилась ли ваша жена своим имуществом, и если да, то как?
— Я не думаю, что она составила завещание. — Вы в этом не уверены?
— Вы сможете получить точные сведения, обратившись к ее поверенным в делах: фирма Баркетт, Маркетт и Эплтон на Бедфон Сквере.
Они занимаются ее контрактами и вообще всеми ее доходами.
Но я почти уверен, что у нее не было завещания.
Я помню, как она однажды сказала, что от одной мысли о нем она холодеет от страха.
— Если она не оставила завещания, то все унаследуете вы в качестве ее мужа?
— Видимо, да.
— У нее не было близких родственников?
— Я не знаю.
Во всяком случае, даже если они у нее и были, она о них никогда не упоминала.
Она осиротела еще ребенком, а сестер и братьев у нее не было.
— К тому же, она, наверное, мало что могла завещать?
— Вы ошибаетесь, — флегматично ответил Кеннет Маршалл.
— Два года тому назад, ее старый друг сэр Роберт Эрскин оставил ей большую часть своего состояния.
По-моему, что-то около пятидесяти тысяч фунтов стерлингов.
Инспектор Колгейт, не произнесший ни слова за весь разговор, казалось внезапно проснулся.
— Но в таком случае, капитан Маршалл, ваша жена была действительно богатой женщиной!
— Я так думаю.
— И вы говорите, что, несмотря на это, она не составила завещания?
— Она была крайне суеверна. Я говорю вам то, что знаю, но этот вопрос нужно задавать ее поверенным в делах.
Наступило молчание. — У вас больше нет ко мне вопросов? — спросил Маршалл.
Уэстон отрицательно покачал головой, проконсультировался взглядом с Колгейтом и ответил:
— Нет.
Затем он встал и сказал: — Позвольте мне, капитан, вновь выразить вам мое глубокое соболезнование.
Несколько удивленный, Маршалл коротко поблагодарил его и вышел.
После его ухода трое мужчин переглянулись.
— Любопытный человек, — заметил Уэстон.