Нервно ерзая на стуле, Линда спросила чуть дрожащим голосом:
— Это все? Я могу идти?
Уэстон заверил ее, что вопросы кончены, поблагодарил, встал и проводил ее до двери.
Вернувшись к столу, он закурил и вздохнул.
— Ну и профессия же у нас!
Не скрою от вас, что в течение всего этого допроса я чувствую себя самым распоследним хамом. Тоже мне, красивое занятие: выпытывать у девочки, что она знает об отношениях между ее отцом и мачехой!
И я ведь сделал все, что мог, чтобы эта малышка надела веревку на шею своего отца. Чертова работа!
А делать ее все же надо!
Преступление остается преступлением, и этот ребенок может знать лучше всех что-то нам необходимое.
Но несмотря на это, я, пожалуй, доволен, что ей оказалось нечего нам рассказать!
— Я так и думал, что это вас обрадует, — сказал Пуаро.
Уэстон кашлянул, скрывая смущение, и продолжил:
— Я вам замечу, Пуаро, что вы немного переборщили с вашей историей о ногтях, которые вонзаются в тело!
Разве можно вбивать этой девочке в голову подобные мысли?
— А? — откликнулся Пуаро с полуулыбкой. — Вы считаете, что я хотел вбить ей в голову какие-либо идеи?
— Но вы же это сделали.
Пуаро собрался было возразить, но Уэстон перевел разговор на другую тему.
— В итоге, эта малышка не сообщила нам ничего нового, за исключением того, что у миссис Редферн есть более-менее твердое алиби.
Если они действительно пробыли вместе с половины одиннадцатого до без четверти двенадцать, Кристина Редферн выходит из игры.
Ревнивица покидает сцену…
— Есть более веские основания считать ее невиновной, — сказал Пуаро.
— Я убежден, что она ни физически, ни морально не способна кого-либо удушить.
Это противоречит ее спокойному, холодному темпераменту. Она может сильно любить, проявить привязанность, но ждать от нее страстного порыва или жеста, продиктованного гневом, невозможно.
К тому же, как я уже вам говорил, у нее слишком маленькие и хрупкие руки.
— Я согласен с Пуаро, — заявил инспектор Колгейт.
— Она безусловно вне игры.
Доктор Несдон категоричен: Арлена Маршалл была задушена не просто руками, а настоящими лопатами.
— Что ж, — отозвался Уэстон, — будем продолжать. Я думаю, что теперь мы можем заняться Редферном.
Я надеюсь, что он уже оправился от своих эмоций…
Патрик Редферн уже вновь обрел свое обычное состояние.
Он был немного бледен, но опять, согласно своему обыкновению, владел собой и казался совершенно спокойным.
— Вы Патрик Редферн, и вы проживаете по адресу: Кроссгейтс, Селдон, Принсез-Райсборо? — осведомился Уэстон.
— Да.
— Давно ли вы были знакомы с миссис Маршалл?
Патрик заколебался.
— Три месяца.
— Капитан Маршалл сказал нам, что вы познакомились с миссис Маршалл случайно, встретились с ней на коктейле.
Это верно?
— Да.
— Капитан Маршалл дал нам понять, что до приезда сюда вы и миссис Маршалл знали друг друга мало.
Так ли это?
Патрик Редферн опять заколебался.
— Не совсем, — произнес он наконец.
— По правде говоря, мы с мисс Маршалл довольно часто встречались.
— Без ведома капитана Маршалла?
Редферн слегка покраснел.
— Мне нечего вам сказать.
— А была ли миссис Редферн в курсе этих встреч? — живо заинтересовался Пуаро.
— Я ей, разумеется, сказал, что познакомился со знаменитой Арленой Стюарт.
— Я понимаю. — Голос Пуаро звучал миролюбиво, но настойчиво. — А сказали ли вы ей, что встречались с ней часто?