— Может быть, и нет…
Получив этот результат, Уэстон взял допрос в свои руки.
Договаривались ли вы с миссис Маршалл оба приехать сюда?
На этот раз Патрик не ответил и молчал довольно долго.
Затем, после продолжительной внутренней борьбы, он решился:
— Рано или поздно это все равно станет известным, — тихо проговорил он.
— Так что стараться вас обмануть бесполезно!
Вы наверняка уже знаете, что я любил эту женщину. И когда я говорю «любил», это не то слово. Я ее обожал, я был от нее без ума… Она попросила меня приехать сюда.
Сначала я противился этой идее… А потом согласился!.. Что я мог сделать?
Попроси она меня о чем угодно, я бы повиновался! Сам знаю, что это глупо, но здесь ничего не изменишь!
— Цирцея, — вполголоса произнес Пуаро. — Да, Цирцея! Я вынужден это признать.
Гордиться здесь нечем, но что мне оставалось делать?
Немного помолчав, он продолжал:
— Я хочу быть откровенен с вами.
Зачем что-то от вас скрывать?
Я был безумно влюблен в эту женщину.
Любила ли она меня? Я не знаю.
Она говорила, что да, но на мой взгляд, она принадлежала к той категории женщин, которые, завоевав мужчину, теряют к нему интерес. Я был предан ей душою и телом.
И она это знала.
Сегодня утром, найдя ее лежащей мертвой на гальке, я словно получил удар кулаком между глаз.
Все вокруг меня закружилось, как при нокауте!
— А теперь? — спросил Пуаро.
— Теперь? — переспросил Патрик, не отводя взгляда.
— Я рассказал вам всю правду, и мне хотелось бы знать, в какой мере мой рассказ должен быть предан огласке.
Ведь никакой связи со смертью Арлены здесь нет.
Следует ли доводить эту историю до сведения каждого? Я прошу не столько из-за себя, сколько из-за жены. Это нанесет ей страшный удар…
Опустив глаза, он продолжал: — О, я знаю, вы мне скажете, что я должен был обо всем этом подумать раньше.
И вы будете правы!
Вы сочтете меня двуличным человеком, но тем не менее — это чистая правда, — я люблю свою жену. Я ее очень люблю.
Арлена была для меня любовной авантюрой, безумием, которое иногда одолевает мужчин!… Единственная женщина, которую я действительно люблю — это Кристина!
Я скверно поступил с ней, но даже в самые худшие моменты только она и была для меня важна!
Он вздохнул. — Я сказал вам правду… Я так хотел бы, чтобы вы мне поверили! Его голос и все его поведение дышали искренностью.
— Я верю вам, — проговорил Пуаро.
Патрик посмотрел в глаза маленькому человечку и просто ответил:
— Спасибо.
Полковник Уэстон старательно прочистил горло.
— Вы можете быть уверены, мистер Редферн, что изо всей этой истории мы возьмем на заметку лишь то, что непосредственно касается нашего расследования.
Если чувства, которые вы питали к миссис Маршалл, не играют в нашем деле никакой роли, мы оставим их в стороне и не будем заводить о них разговор.
К сожалению, вы, кажется, не отдаете себе отчет в том, что… интимность ваших отношений с миссис Маршалл, видимо, оказала непосредственное влияние на ее судьбу.
Может быть, в ней-то и кроется причина преступления.
— Причина?
— Ну да, мистер Редферн, причина.
Вы утверждаете, что капитан Маршалл ничего не знал.
А вообразите себе, что он знал?
— Не хотите же вы сказать, что узнав о моих отношениях с его женой, он ее убил?
— Это предположение не пришло вам в голову? — строгим голосом спросил Уэстон.
Редферн опустил голову.
— Нет, — ответил он.
— Это не пришло мне в голову.
Маршалл такой необычайно спокойный человек, что… Нет, мне это кажется невозможным!