— Я думаю, — отозвался Пуаро, — что мы можем быть в этом уверенными.
— К тому же, задумайтесь о месте этой встречи, — продолжал Колгейт.
— Просто идеальный уголок для такого рода беседы!
Арлена Маршалл уплывает на ялике.
Здесь нет ничего подозрительного, она делает это каждый день.
Она направляется в бухту Гномов, где по утрам никого нет. Лучше не придумаешь, можно спокойно поговорить…
— Да, мне это тоже бросилось в глаза, — сказал Пуаро.
— Это действительно удобное место для разговора, который не нуждается в рекламе.
По утрам там всегда ни души, со стороны суши туда попасть, только спустившись по отвесной железной лестнице, а на подобную гимнастику решится не каждый.
К тому же, нависающий берег скрывает значительную часть пляжа.
И, наконец, еще одно преимущество: там есть нечто вроде грота, вход в который трудно найти и где можно кого-то поджидать, не будучи увиденным.
— Да, — откликнулся Уэстон, — я тоже слышал о гроте Гномов!
— И я, — присоединился к нему Колгейт, — но очень давно.
Может быть, нам следует там побывать?
Кто знает…
— Ваши рассуждения правильны, Колгейт, — одобрил полковника. — Мы решили половину проблемы: теперь мы знаем, почему миссис Маршалл отправилась в бухту Гномов.
Нам остается другая половина: с кем она там встречалась?
Возможно, с кем-то из отеля, Ее возлюбленным не мог быть никто, кроме Редферна. Но кто-то из постояльцев мог ее шантажировать. В этом надо разобраться!
Он вновь взялся за регистрационную книгу.
— Оставим в сторону слуг, которые, на мой взгляд, не могу быть замешаны в этом деле. Кого мы должны принять во внимание?
Гарднера, майора Барри, мистера Хораса Блатта и пастора Стефена Лейна.
— Я думаю, что мы можем еще больше сократить подозреваемых.
Оставим американца: он все утро пробыл на пляже, не так ли, месье Пуаро?
— Совершенно верно. Он лишь ненадолго уходил за мотком ниток для своей жены.
— А трое остальных? — спросил Уэстон.
— Майор Барри ушел в десять часов утра и вернулся только в пол-второго.
Пастор Лейн встал рано, позавтракал в восемь часов и объявил, что он отправляется в длительную прогулку.
Что до мистера Блатта, то он уплыл на своем паруснике, что он делает почти каждый день.
Никто из них не вернулся.
— Вы говорите, — сказал Уэстон после короткого раздумья, — что он уплыл на паруснике?
— Да. Может быть, это и его рук дело… — Может быть.
Что ж, мы должны все выяснить про этих людей!.. Кто у нас еще остается?
А, Розамунда Дарнли!
И мисс Брустер, та, которая вместе с Редферном обнаружила тело… Что она из себя представляет, Колгейт?
— Она, похоже, умная женщина.
Глупостей от нее не услышишь.
— Она высказала вам свое мнение об убийстве?
— Нет.
Я не думаю, что мы узнаем от нее что-то существенно новое. Но в этом все же надо удостовериться… Мы можем начать с американцев, я знаю, что они уже ждут.
— Хорошо! — согласился Уэстон.
— Нам нужно быстрее всех опросить.
Кто знает, может быть они расскажут нам что-то интересное, может быть, даже об этой истории с шантажом…
Мистер и миссис Гарднер вошли в кабинет вместе.
Миссис Гарднер начала говорить, едва успев присесть.
— Я надеюсь, полковник Уэстон… Ваша фамилия Уэстон, не так ли?
Получив подтверждение, она продолжала:
— Я надеюсь, полковник, что вы поймете, почему мой муж сопровождает меня. Эта история страшно меня разволновала, а мистер Гарднер печется о моем здоровье…
— Миссис Гарднер очень впечатлительна, — вставил мистер Гарднер.
— Мистер Гарднер сказал:
«Конечно же, Кэрри, я пойду с тобой!»