К тому же, его поведение… Нет, его поведение мне не нравится.
— Я допускаю это, — суховато ответил Пуаро. — Но можно вести себя странно и не быть преступником!
— Значит, вы верите в его невиновность?
— Я не хочу этого утверждать.
— Посмотрим, что останется от его алиби после того, как Колгейт проверит эти напечатанные страницы, — заключил Уэстон.
— А пока можем поговорить с горничной.
От ее показаний зависит многое.
Горничная была расторопной тридцатилетней женщиной.
На вопросы она отвечала с легкостью.
Капитан Маршалл поднялся к себе немногим позднее половины одиннадцатого.
Она убирала у него в номере, и он попросил ее как можно быстрее закончить.
Она не видела, как он вернулся, но чуть позже услышала стук пишущей машинки.
Было примерно без пяти минут одиннадцать, и она находилась в это время в номере мистера и миссис Редферн.
Затем она пошла убирать у мисс Дарнли, в конце коридора. Оттуда ей не было слышно машинку. Если ей не изменяет память, она вошла в номер мисс Дарнли сразу же после одиннадцати.
Помнит, что на пороге ее комнаты она услышала, как колокола Лезеркомбской церкви пробили одиннадцать часов.
В четверть двенадцатого она спустилась выпить чашку чая и перекусить.
Потом пошла убирать в другое крыло отеля.
По просьбе Уэстона горничная рассказала, в каком порядке она убирала комнаты на втором этаже: сначала номер мисс Линды, потом две общие ванные, потом номер миссис Маршалл, номер капитана, номер мистера и миссис Редферн и, наконец, номер мисс Дарнли.
Во всех номерах есть ванные, кроме комнат капитана Маршалла и его дочери.
Разумеется, она убирала и ванные. Нет, когда она находилась в номере мисс Дарнли, она не слышала, чтобы кто-нибудь прошел по коридору или спустился по наружной лестнице. Но она не думает, что услышала бы тихие шаги.
Затем Уэстон стал задавать вопросы о миссис Маршалл.
Нет, обычно она рано не вставала, и Глэдис Нарракот — так звали горничную — удивилась, найдя дверь открытой и увидев, что миссис Маршал спустилась чуть позже десяти часов.
Это был совершенно исключительный случай.
— Миссис Маршалл всегда завтракала в постели? — спросил Уэстон.
— Да, сэр, всегда.
Это был не очень плотный завтрак: чашка чая, немного апельсинового сока и сухарик.
Как и большинство других дам, она соблюдала диету…
Нет, она не заметила ничего необычного в поведении миссис Маршалл.
Она была такой же, как всегда.
— Что вы думаете о ней? — вкрадчиво спросил Пуаро.
Она смутилась и недоуменно взглянула на него.
— Да разве мне об этом судить, сэр? — застенчиво ответила она.
— Нет, вы должны об этом сказать.
Нам очень интересно знать ваше мнение.
Глэдис обратила свои умоляющие глаза на начальника полиции, который старался сделать вид, что одобряет вопрос Пуаро, хотя в глубине души он находил методы своего иностранного коллеги довольно странными.
— Да-да, Глэдис, — подтвердил он.
— Это нас интересует.
Пальцы горничной нервно теребили ткань набивного платья.
— Ну, если вам угодно… Миссис Маршалл… не была настоящей леди.
Вы понимаете, что я хочу сказать? Она больше походила на актрису.
— Но ведь она и была актрисой, — заметил Уэстон.
— Вот я тоже и говорю, сэр.
Она всегда делала, что хотела.
Если ей не хотелось быть вежливой, то она себя не утруждала.
Это, правда, не мешало ей через две минуты опять начать улыбаться! Но если что-то было не так, если я запаздывала на ее звонок или если ее белье еще не вернулось из стирки, то она становилась злой и грубой.
Нельзя сказать, что слуги любили ее.
Но одевалась она в красивые туалеты, и сама она была очень красивая. Вот ею и восхищались…
— Мне бы не хотелось задавать вам этот вопрос, но он для нас важен: какие отношения были у нее с мужем?
Глэдис Нарракот заколебалась и в свою очередь спросила:
— Вы же не думаете, сэр, что… это он ее убил?