— Хорошо, — ответил Уэстон. — Мы и так идем вниз.
Первым, кого они встретили, был Колгейт.
Выглядел он мрачно.
Он вошел вместе с ними в директорский кабинет и рассказал о полученных им результатах.
— Вместе с Хелдом я проверил историю с пишущей машинкой.
Совершенно ясно, что он не мог напечатать все, что он напечатал, меньше, чем за час.
Ему понадобилось наверняка даже больше времени, так как надо было иногда останавливаться и думать.
Что касается меня, этот вопрос решен.
К тому же, есть вот это письмо…
Он вынул из кармана письмо и начал читать его вслух.
— «Мой дорогой Маршалл!
Извини меня за то, что я нарушаю твой отдых, но в отношении контрактов Берли и Тендера ситуация изменилась…» и т.д. и т.п.
Письмо датировано 24-м числом, то есть вчерашним, на конверте — сегодняшний штамп утренней Лезеркомбской почты.
Конверт и письмо напечатаны на той же машинке, а из текста следует, что Маршалл не мог подготовить свой ответ заранее.
К тому же, в своем письме он ссылается на цифры, которые сообщил ему его корреспондент. Речь идет о крайне запутанном деле…
— Так, — сказал несколько разочарованный Уэстон.
— Все это, кажется, выводит Маршалла из игры.
Нам надо направить расследование по другому пути.
Но прежде всего я приму мисс Дарнли, которую мы заставляем ждать…
Вошла Розамунда.
Она, казалась, нервничала.
— Я прошу вас простить меня, полковник, — начала она с очаровательной улыбкой.
— Тем более, что я беспокою вас по поводу, который этого не стоит.
— О чем идет речь, мисс Дарнли? — спросил Уэстон, предлагая ей жестом сесть.
Она поблагодарила его, но осталась стоять.
— Садиться из-за такого пустяка не стоит.
Мне хватит и минуты.
Я вам только что сказала, что я провела все утро на Солнечном карнизе.
Но это не совсем точно.
Я забыла уточнить, что я вернулась оттуда в отель, а потом опять ушла туда.
— Во сколько это было?
— Я думаю, примерно без четверти одиннадцать.
— Вы говорите, что вернулись в отель?
— Да. Я забыла взять с собой солнечные очки.
Сначала я решила обойтись без них, но мои глаза быстро устали от солнца, и мне пришлось за ними вернуться.
— Вы поднялись к себе в комнату и тут же ушли назад?
— Да.
Вернее, нет. Я зашла к Кену… к капитану Маршаллу.
Я услышала стук его машинки и подумала, что сидеть у себя в номере в такое замечательное утро просто глупо.
Я хотела предложить ему пойти со мной.
— И что же вам ответил капитан Маршалл?
Она досадливо поморщилась.
— Когда я открыла дверь, он печатал с таким жаром и казалось настолько поглощенным своей работой, что я решила не беспокоить его и тихонько ушла.
Я даже не думаю, что он меня видел.
— В котором часу это произошло, мисс Дарнли?
— Примерно без двадцати одиннадцать.
Уходя, я посмотрела на настенные часы в холле…
— Вот что окончательно решает проблему, — сказал инспектор Колгейт после ухода молодой женщины.
— Глэдис Нарракот слышала, как он печатает до без пяти минут одиннадцать, а мисс Дарнли видела его за машинкой в одиннадцать двадцать. Без четверти двенадцать миссис Маршалл была уже мертвой.
Он говорит, что провел час, печатая на машинке, и это похоже на правду.