Чтобы подняться — две минуты.
Это цифры полицейского Флинта, который в своем роде атлет.
Чтобы добраться до бухты не торопясь, нужно около четверти часа.
— Нам надо заняться выяснением еще одного момента, — продолжал Уэстон. — Я имею в виду трубку…
— Это уже сделано, — отозвался Колгейт. — Блатт курит трубку. Мистер Маршалл и мистер Лейн тоже.
Редферн курит сигареты, американец предпочитает сигары.
В номере Маршалла есть трубка, в номере Блатта — две, в номере Лейна — одна.
Глэдис Нарракот говорит, что у Маршалла две трубки; другая горничная, которая не особенно памятлива, не знает, сколько трубок у остальных.
Она только помнит, что видела две или три трубки у них в номерах…
— Так.
Больше у вас ничего?
— Я поинтересовался, чем был занят сегодня утром обслуживающий персонал.
Ничего подозрительного я не обнаружил.
Генри, бармен, не покидал своей стойки. Его показания подтверждают слова Маршалла: он видел капитана примерно без десяти одиннадцать.
Уильям провел почти все утро за починкой лестницы.
Джордж подкрашивал белые полосы на теннисном корте, а потом ухаживал за зелеными растениями и цветами в столовой.
Ни тот, ни другой не могли видеть, шел ли кто-нибудь по направлению к острову.
— Во сколько вода схлынула с дамбы?
— Примерно в пол-десятого.
Уэстон погладил большим пальцем свои усы.
— Может быть, кто-то и пришел оттуда, — сказал он.
— Нам ведь теперь надо рассматривать вещи под другим углом… И он рассказал о том, что они обнаружили в гроте Гномов.
В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Уэстон.
Это был капитан Маршалл.
Он хотел узнать, можно ли приступать к подготовке похорон.
— Разумеется, — ответил Уэстон. — Судебное следствие состоится послезавтра.
Инспектор Колгейт подошел к ним, держа в руках три письма, доверенных ему Маршаллом. — Разрешите мне вернуть вам это.
Капитан Маршалл взял письма и поблагодарил Колгейта с многозначительной улыбкой.
— Я полагаю, что вы проверили скорость моего печатания на машинке и надеюсь, что получили нужные вам сведения.
— Да, и я могу выдать вам справку о том, что вы совершенно здоровы, — пошутил полковник.
— Нам понадобился почти час, чтобы перепечатать ваши письма.
К тому же, горничная слышала стук вашей машинки до без пяти одиннадцать. И наконец, еще один свидетель видел вас за работой в двадцать минут двенадцатого.
— Что ж! — ответил Маршалл.
— Все это действительно приятно слышать.
— Да-да.
Мисс Дарнли открыла дверь в ваш номер в двадцать минут двенадцатого.
Вы были настолько поглощены своей работой, что даже не слышали, как она вошла.
На лице Маршалла не дрогнул ни один мускул.
— Это мисс Дарнли вам сказала? — спокойным голосом спросил он.
— Она ошибается.
Я ее прекрасно видел, хоть она этого и не заметила.
Я видел ее отражение в зеркале.
— И тем не менее, — заметил Пуаро, — вы не перестали печатать?
— Нет.
Я хотел побыстрее все закончить.
Он осведомился, есть ли к нему еще вопросы и, услышав отрицательный ответ Уэстона, слегка наклонил голову в вежливом поклоне и вышел.
Уэстон огорченно вздохнул.
— Ну вот! Уходит наш подозреваемый номер один! Он невиновен!
Чуть позже к ним зашел доктор Несдон. Он выглядел крайне возбужденным.