- Помоги мне, пожалуйста, зашнуровать все петли, - сказал он, обращаясь к Вамбе. - За труды я тебе поднесу чарку крепкого вина.
- Спасибо на ласковом слове, - отвечал Вамба, - только не совершу ли я святотатства, если помогу тебе превратиться из святого отшельника в грешного бродягу?
- Не бойся, - сказал отшельник.
- Стоит исповедать грехи моего зеленого кафтана моему же серому балахону, и все будет ладно.
- Аминь! - сказал шут. - Суконному грешнику подобает иметь дело с холщовым духовником, так что заодно пускай уж твой балахон даст отпущение грехов и моей куртке.
Говоря это, он помог монаху продеть шнурки в бесчисленные петли, соединявшие штаны с курткой.
Пока они занимались этим, Локсли отвел рыцаря в сторону и сказал ему: - Не отрицайте, сэр рыцарь, вы тот самый герой, благодаря которому победа осталась за англичанами на второй день турнира в Ашби.
- Что ж из того, если ты угадал, друг иомен? - спросил рыцарь.
- В таком случае, - отвечал иомен, - я могу считать вас сторонником слабейшей партии.
- Такова прямая обязанность каждого истинного рыцаря, - сказал Черный Рыцарь, - и мне было бы прискорбно, если бы обо мне подумали иначе.
- Но для моих целей, - сказал иомен, - мало того, что ты добрый рыцарь, надо, чтобы ты был и добрым англичанином. То, о чем я хочу поговорить с тобой, является долгом всякого честного человека, но еще большим долгом каждого честного сына этой страны.
- Едва ли найдется человек, - отвечал рыцарь, - которому Англия и жизнь каждого англичанина была бы дороже, чем мне.
- Охотно этому поверю, - сказал иомен. - Никогда еще наша страна не нуждалась так в помощи тех, кто ее любит.
Послушай, я тебе расскажу об одном деле. В нем ты сможешь принять почетное участие, если ты действительно таков, каким мне кажешься.
Шайка негодяев, переодетых в платье людей, которые гораздо лучше их самих, захватила в плен одного знатного англичанина, по имени Седрик Сакс, а также его воспитанницу и его друга, Ательстана Конингсбургского, и увезла их в один из замков в этом лесу, под названием Торкилстон.
Скажи мне как добрый рыцарь и добрый англичанин: хочешь помочь нам выручить их?
- Произнесенный обет вменяет мне в обязанность это сделать, - отвечал рыцарь, - но я хотел бы знать, кто же просит меня помочь им.
- Я, - сказал иомен, - человек без имени, но друг твоей родины и тех кто любит ее. Удовольствуйтесь пока этими сведениями о моей личности, тем более что и сами вы желаете оставаться неизвестным.
Знайте, однако, что мое честное слово так же верно, как если бы я носил колотые шпоры.
- Этому я охотно поверю, - сказал рыцарь.
- Твое лицо говорит о честности и твердой воле.
Поэтому я больше не буду ни о чем тебя расспрашивать, а просто помогу тебе освободить этих несчастных пленников. А там, надеюсь, мы с тобой познакомимся поближе и, расставаясь, будем довольны друг другом.
Между тем отшельник наконец переоделся, а Вамба перешел на другой конец хижины и случайно услышал конец разговора. - Вот как, - шепнул он Гурту, - у нас, значит, будет новый союзник? Будем надеяться, что доблесть этого рыцаря окажется не такой фальшивой монетой, как благочестие отшельника или честность иомена. Этот Локсли кажется мне прирожденным охотником за чужой дичью, а поп - гуляка и лицемер.
- Придержи язык, Вамба, сделай милость! - сказал Гурт. - Оно, может быть и так; но явись сейчас хоть сам рогатый черт и предложи нам свои услуги, чтобы вызволить из беды Седрика и леди Ровену, боюсь - у меня не хватило бы набожности отказаться от его помощи.
Тем временем отшельник вооружился, как настоящий иомен, мечом, щитом, луком и колчаном со стрелами, через плечо перекинул тяжелый бердыш.
Он первый вышел из хижины, а потом тщательно запер дверь и засунул ключ под порог.
- Ну что, брат, годишься ты теперь в дело, - спросил Локсли, - или хмель все еще бродит у тебя в голове?
- Чтобы прогнать его, - отвечал монах, - будет довольно глотка воды из купели святого Дунстана. В голове, правда, жужжит что-то и ноги не слушаются, но все это мигом пройдет.
С этими словами он подошел к каменному бассейну, на поверхности которого падавшая в него струя образовала множество пузырьков, белевших и прыгавших при бледном свете луны, припал к нему ртом и пил так долго, как будто задумал осушить источник.
- Случалось ли тебе раньше выпивать столько воды, святой причетник из Копменхерста? - спросил Черный Рыцарь.
- Только один раз: когда мой бочонок с вином рассохся и вино утекло незаконным путем. Тогда мне нечего было пить, кроме воды по щедрости святого Дунстана, - отвечал монах.
Тут он погрузил руки в воду, а потом окунул голову и смыл таким образом все следы полночной попойки.
Протрезвившись окончательно, веселый отшельник ухватил свой тяжелый бердыш тремя пальцами и, вертя его над головой, как тростинку, закричал:
- Где они, подлые грабители, что похищают девиц?
Черт меня побери, коли я не справлюсь с целой дюжиной таких мерзавцев!
- Ты и ругаться умеешь, святой причетник? - спросил Черный Рыцарь.
- Полно меня к причетникам причислять! - возразил ему преобразившийся монах. - Клянусь святым Георгием и его драконом, я только до тех пор и монах, пока у меня ряса на плечах... А как надену зеленый кафтан, так могу пьянствовать, ругаться и ухаживать за девчонками не хуже любого лесника.
- Ступай вперед, балагур, - сказал Локсли, - да помолчи немного; ты сегодня шумишь, как целая толпа монахов в сочельник, когда отец игумен уснул. Пойдемте, друзья, медлить нечего. Надо поскорее собрать людей, и все же у нас мало будет народу, чтобы взять приступом замок Реджинальда Фрон де Бефа.
- Что? - воскликнул Черный Рыцарь. - Так это Фрон де Беф выходит нынче на большую дорогу и берет в плен верноподанных короля? Разве он стал вором и притеснителем?
- Притеснителем-то он всегда был, - сказал Локсли.
- А что до воровства, - подхватил монах, - то хорошо, если бы он хоть вполовину был так честен, как многие из знакомых мне воров.
- Иди, иди, монах, и помалкивай! - сказал иомен. - Лучше бы ты попроворнее провел нас на сборное место и не болтал, о чем следует помалкивать как из приличия, так и ради осторожности!
Глава XXI
Увы, прошло так много дней и лет С тех пор, как тут за стол садились люди, Мерцанием свечей озарены!
Но в сумраке высоких этих сводов Мне слышится времен далеких шепот, Как будто медлящие голоса Тех, кто давно в своих могилах спит.
"Орра", трагедия
Пока принимались все эти меры для освобождения Седрика и его спутников, вооруженный отряд, взявший их в плен, спешил к укрепленному замку, где предполагалось держать их в заключении.
Но вскоре наступила полная темнота, а лесные тропинки были, очевидно, мало знакомы похитителям.
Несколько раз они останавливались и раза два поневоле возвращались назад.
Летняя заря занялась, прежде, чем они попали на верную дорогу, но зато теперь отряд продвигался вперед очень быстро.