- Кто ты, монах, и откуда? - спросил он.
- Pax vobiscum! - повторил шут.
- Я бедный служитель святого Франциска, шел через эти леса и попал в руки разбойников, как сказано в писании - guidam viator incidit in latrones [19], которые послали меня в этот замок исполнить священную обязанность при двух особах, осужденных вашим досточтимым правосудием на смерть.
- Так, так, - молвил Фрон де Беф. - А не можешь ли ты мне сказать, святой отец, много ли там этих бандитов?
- Доблестный господин, - отвечал Вамба, - nomen illis legio - имя им легион.
- Ты мне просто скажи, сколько их, монах, не то ни твоя ряса, ни веревка не защитят тебя.
- Увы, - сказал мнимый монах, - cor meum eructavit [20], что значит - я чуть не умер со страху! Но сдается мне, что всех - и иоменов и простолюдинов - там наберется по крайней мере пятьсот человек.
- Как! - воскликнул храмовник, в эту минуту вошедший в зал. - Так много слетелось этих ос? Значит, пора передавить их зловредный рой.
Он отвел хозяина в сторону и спросил его: - Знаешь ты этого монаха?
- Нет, - отвечал Фрон де Беф, - он не здешний, из дальнего монастыря, и я его не знаю.
- В таком случае не передавай ему на словах того, что ты хотел поручить, - сказал храмовник.
- Пускай он отнесет письмо от имени де Браси с приказанием его вольной дружине поспешить сюда.
А тем временем, чтобы этот монах не догадался, в чем дело, дозволь ему выполнить свою задачу и приготовить саксонских свиней к бойне.
- Хорошо, пусть так и будет, - отвечал Фрон де Беф и велел одному из слуг проводить Вамбу в ту комнату, где содержались Седрик и Ательстан.
Между тем нетерпение Седрика все росло и росло.
Он расхаживал из конца в конец по залу с видом человека, который бросается в атаку или берет приступом крепость. Он то издавал какие-то восклицания, то взывал к Ательстану, который со стоическим хладнокровием ожидал исхода приключения, преспокойно переваривая весьма сытный обед. По-видимому, вопрос, долго ли продлится их тюремное заключение, мало его тревожил: он твердо уповал, что, подобно всякому земному злу, когда-нибудь и это кончится.
- Pax vobiscum! - молвил шут, войдя к ним. - Да будет над вами благословение святого Дунстана, святого Дениса, святого Дютока и всех святых!
- Войди, милости просим, - сказал Седрик мнимому монаху. - Зачем ты пришел к нам?
- Я пришел приготовить вас к смерти, - отвечал шут.
- Не может быть! - воскликнул Седрик, вздрогнув.
- Как они ни злобны, как ни бесстрашны, они не осмелятся учинить такую явную и беспричинную расправу.
- Увы, - сказал шут, - взывать к их человеколюбию было бы столь же напрасно, как удержать закусившую удила лошадь шелковой ниткой вместо уздечки.
А потому подумай хорошенько, благородный Седрик, а также и вы, доблестный Ательстан, какие прегрешения совершили вы во плоти, ибо сегодня же будете призваны к ответу пред высшее судилище.
- Слышишь ты это, Ательстан? - сказал Седрик. - Укрепимся духом для последнего нашего подвига, ибо лучше умереть как подобает мужчинам, нежели жить в неволе.
- Я готов, - сказал Ательстан, - выдержать все, что может придумать их злоба, и пойду на смерть так же спокойно, как пошел бы обедать.
- Так приступим к святому таинству, отец мой, - сказал Седрик.
- Погоди минутку, дядюшка, - сказал шут своим обыкновенным голосом, - что это ты больно скоро собрался? Лучше осмотрись хорошенько, прежде чем прыгать во тьму кромешную.
- Право, - сказал Седрик, - его голос мне знаком.
- То голос вашего верного раба и шута, - отвечал Вамба, сбрасывая с головы капюшон.
- Если бы вы раньше послушались моего дурацкого совета, вы бы сюда не попали.
Последуйте же хоть теперь совету дурака, и вы недолго тут останетесь.
- То есть как же это, плут? - спросил Седрик.
- А вот как, - отвечал Вамба. - Надевай эту рясу и веревку - только в них ведь и заключается мой священный сан - и преспокойно уходи из замка, а мне оставь свой плащ и пояс, чтобы я мог занять твое место и прыгнуть за тебя, куда придется.
- Тебе занять мое место? - сказал Седрик, удивленный таким предложением. - Но ведь они тебя повесят, бедный мой дурень!
- Пусть делают что хотят, там - как богу угодно, - отвечал Вамба.
- Я надеюсь, что Вамба, сын Безмозглого, может висеть на цепи так же важно, как цепь висела на шее у его предка олдермена.
- Ну, Вамба, я согласен принять твое предложение, только с одним условием, - сказал Седрик.
- Поменяйся платьем не со мной, а с лордом Ательстаном.
- Э нет, клянусь святым Дунстаном, - отвечал Вамба, - это для меня не подходит!
Сын Безмозглого согласен пострадать, спасая жизнь сыну Херварда, но какая же мне корысть помирать из-за человека, отец которого не был знаком с моим отцом?
- Негодяй, - сказал Седрик, - предки Ательстана были владыками Англии!
- Мне все равно, кем бы они ни были, - возразил Вамба, - но я не желаю, чтобы мне свернули голову ради его предков.
А потому, мой добрый хозяин, соглашайтесь скорее на мое предложение либо позвольте мне уйти из этой башни.
- Предоставь старому дереву засохнуть, - продолжал Седрик, - лишь бы сохранилась в целости краса всего леса!
Спаси благородного Ательстана, мой верный Вамба. Каждый, в ком течет саксонская кровь, обязан это сделать.
Мы с тобой вместе отдадим себя в жертву ярости жестоких притеснителей. А он, освободившись из плена, пробудит дух мести в наших соплеменниках и отплатит за нее врагам.
- Ну нет, батюшка, - сказал Ательстан, пожимая ему руку. Каждый раз, когда какие-либо крайние обстоятельства расшевеливали его мысль и деятельность, чувства его и деяния были достойны его высокого происхождения. - Нет, - повторил он.
- Я скорее соглашусь целую неделю просидеть в этом зале на хлебе и воде, чем воспользуюсь возможностью спастись, которую придумала преданность слуги для его хозяина.
- Вот вы называетесь умными людьми, господа, - сказал шут, - а я слыву дураком. Однако, дядюшка Седрик и братец Ательстан, дурак-то и вынесет решение и тем положит конец всем вашим спорам.
Я все равно что Джонова кобыла, которая никому не дает на себя садиться, кроме Джона.