Она поспешила сообщить Айвенго эти подробности, прибавив:
- На опушке леса сплошной стеной стоят стрелки, но они в тени, под деревьями, очень немногие вышли в открытое поле.
- А под каким они знаменем? - спросил Айвенго.
- Я не вижу ни знамен, ни флагов, - отвечала Ревекка.
- Это странно! - пробормотал рыцарь. - Идти на штурм такой крепости - и не развернуть ни знамени, ни флагов! Не видно ли по крайней мере, кто их вожди?
- Всех заметнее рыцарь в черных доспехах, - сказала еврейка. - Он один из всех вооружен с головы до ног и, по-видимому, всем распоряжается.
- Какой девиз на его щите? - спросил Айвенго.
- Что-то вроде железной полосы поперек щита и на черном поле - висячий замок голубого цвета.
- Оковы и скрепы лазурные, - поправил ее Айвенго (употребляя выражения, принятые в геральдике).
- Не знаю, у кого бы мог быть такой девиз, хотя чувствую, что в эту минуту он был бы вполне пригоден для меня самого!
А что написано на щите?
- На таком расстоянии я едва вижу девиз, - отвечала Ревекка, - и то он появляется тогда только, когда солнце ударяет в щит.
- А других вождей незаметно? - продолжал расспрашивать раненый.
- Отсюда я никого не вижу, - сказала Ревекка, - но нет сомнения, что на замок наступают и с других сторон.
Кажется, они теперь двинулись вперед. Приближаются... Боже, помилуй нас! Какое страшное зрелище! Те, что идут впереди, несут огромные щиты и дощатые заграждения. Остальные следуют за ними, на ходу натягивая луки. Вот они подняли луки... Бог Моисеев, прости сотворенных тобою!
Ее описания были внезапно прерваны сигналом к приступу. Осаждающие пронзительно затрубили в рог, а со стен зазвучали норманские трубы и барабаны, задорно отвечавшие на вызов неприятеля.
Оглушительный шум усиливался яростными криками осаждающих и осажденных. Саксонцы кричали:
"Святой Георгий за веселую Англию! ", а норманны возглашали: "En avant De Bracy! Beau-seant!
Beau-seant! Front-de-Boeuf a la rescousse!" - "Вперед, де Браси! Босеан! Босеан! Фрон де Беф, на подмогу! ", смотря по тому, у которого из командующих состояли они на службе.
Однако не одними криками надеялись обе стороны решить судьбу этого дня. Яростный натиск осаждающих встретил отчаянный отпор со стороны осажденных.
Стрелки, привыкшие в своих скитаниях по лесам мастерски управляться с луком и стрелами, действовали так "единокупно", по старинному выражению, что ни один пункт, в котором защитники замка хоть на минуту показывались наружу, не ускользнул от метких стрел длиною в целый ярд.
Стрельба была такая частая и ровная, что стрелы падали, как град, хотя каждая из них имела свою особую цель. Они десятками влетали в каждую бойницу или амбразуру, в каждое окно, где мог случайно находиться кто-нибудь из защитников, и в самом скором времени двое или трое защитников были убиты и несколько человек ранены.
Но сторонники Реджинальда Фрон де Бефа и его союзники, вполне полагаясь на свое отличное вооружение и неприступность замка, обнаружили упорство в защите, равное ярости осаждающих. На беспрерывно сыпавшуюся на них тучу стрел они отвечали выстрелами из своих арбалетов, луков, пращей и других метательных снарядов. Осаждающие пользовались очень слабым прикрытием и поэтому несли гораздо большие потери, чем осажденные.
Свист стрел и метательных снарядов сопровождался громкими возгласами, отмечавшими всякую значительную потерю или удачу с той или другой стороны.
- А я должен тут лежать недвижимо, точно расслабленный монах, - восклицал Айвенго, - пока другие ведут игру, от которой зависит моя свобода или смерть! Посмотри опять в окно, добрая девушка, только осторожно, чтобы стрелки тебя не приметили! Выгляни и скажи мне, идут ли они на приступ?
Подкрепив себя безмолвной молитвой, Ревекка терпеливо и смело заняла опять свое место у окна, прикрывшись щитом так, чтобы снизу нельзя было ее увидеть.
- Что ты видишь, Ревекка? - снова спросил раненый рыцарь.
- Только тучу летящих стрел. Они мелькают так часто, что у меня рябит в глазах и я не могу рассмотреть самих стрелков.
- Это не может продолжаться долго, - сказал Айвенго. - Что же можно сделать с помощью одних луков да стрел против каменных стен и башен?
Посмотри, прекрасная Ревекка, где теперь Черный Рыцарь и как он себя ведет, потому что каков предводитель, таковы будут и его подчиненные.
- Я не вижу его, - отвечала Ревекка.
- Подлый трус! - воскликнул Айвенго. - Неужели он бросит руль, когда буря разыгралась?
- Нет, он не отступает, не отступает! - сказала Ревекка.
- Вот он, я его вижу: он ведет отряд к внешней ограде передовой башни.
Они валят столбы и частоколы, рубят ограду топорами. Высокие черные перья развеваются на его шлеме над толпой, словно ворон над ратным полем. Они прорубили брешь в ограде... ворвались... Их оттеснили назад. Во главе защитников - барон Фрон де Беф. Его громадная фигура высится среди толпы...
Опять бросились на брешь и дерутся врукопашную...
Бог Иакова! Точно два бешеных потока встретились и смешались! Два океана, движимых противными ветрами!
Она отвернулась от окна, как бы не в силах более выносить столь страшное зрелище.
- Выгляни опять, Ревекка, - сказал Айвенго, превратно поняв причину ее движения, - стрельба из луков теперь, наверно, стала реже, раз они вступили в рукопашный бой. Посмотри еще, теперь не так опасно стоять у окна.
Ревекка снова выглянула и почти тотчас воскликнула:
- Святые пророки!
Фрон де Беф схватился с Черным Рыцарем! Они дерутся один на один в проломе, а остальные только смотрят на них и кричат. Боже праведный, заступись за угнетенных и пленных!
- Тут она воскликнула: - Он упал! - Кто упал? - спросил Айвенго. - Ради пресвятой девы, скажи, кто упал?
- Черный Рыцарь, - отвечала Ревекка чуть слышно, но вслед за тем закричала с радостным волнением: - Нет, нет, благодарение богу битв! Он опять вскочил на ноги и дерется так, как будто в одной его руке таится сила двадцати человек. У него меч переломился надвое... Он выхватил топор у одного из иоменов... Он теснит барона Фрон де Бефа удар за ударом. Богатырь клонится и содрогается, словно дуб под топором дровосека. Упал!.. Упал! - Кто?
Фрон де Беф? - вскричал Айвенго.
- Да, Фрон де Беф! - отвечала еврейка. - Его люди бросились ему на помощь. Во главе их стал гордый храмовник. Общими силами они вынуждают рыцаря остановиться. Теперь потащили Фрон де Бефа во внутренний двор замка.
- Осаждающие ведь прорвались за ограду? - спросил Айвенго.
- Да, да, прорвались! - воскликнула Ревекка. - Прижали защитников к наружной стене! Иные приставляют лестницы, другие вьются, как пчелы, стремясь взобраться, вскакивают на плечи друг другу. На них валят камни, бревна, стволы деревьев летят им на головы. Раненых оттаскивают прочь, и тотчас же на их место становятся новые бойцы. Боже великий, не затем же ты сотворил человека по твоему образу и подобию, чтобы его так жестоко обезображивали руки его братьев!
- Ты не думай об этом, - сказал Айвенго, - теперь не время предаваться таким мыслям... Скажи лучше, которая сторона уступает? Кто одолевает?
- Лестницы повалены, - отвечала Ревекка, содрогаясь, - воины лежат под ними, распростертые как раздавленные черви!.. Осажденные взяли верх!