- Может ли быть, чтобы Аллен из Лощины поступил так невежливо с особой вашего священного звания? - спросил предводитель.
- Все это такая же истина, как евангелие от святого Никодима, - отвечал приор. - При этом он ругался на своем грубом северном наречии и поклялся повесить меня на самом высоком дереве в этом лесу.
- Да неужели клялся?
В таком случае, преподобный отец, по-моему вам придется удовлетворить его требования. Потому что, видите ли, Аллен из Лощины такой человек, что коли раз сказал, то непременно сдержит свое слово.
- Вы все шутите, - сказал растерявшийся приор с натянутым смехом. - Я и сам большой охотник до удачной шутки.
Однако - xa-xa-xal - эта шутка продолжается уже целую ночь напролет, так что пора бы ее прекратить.
- Я теперь так же серьезен, как монах в исповедальне, - отвечал Локсли. - Вам придется уплатить порядочный выкуп, сэр приор, иначе вашей братии предстоит избирать себе нового настоятеля, потому что вы уже не воротитесь к своей пастве.
- Да вы что - христиане или нет? Как вы осмеливаетесь держать такие речи, обращаясь к духовному лицу? - сказал приор.
- Как же, мы христиане, и даже держим своего капеллана, - отвечал разбойник.
- Позовите нашего веселого монаха, путь выступит вперед и приведет почтенному аббату тексты, подходящие к настоящему случаю.
Отшельник, немного протрезвившийся, напялил монашеский балахон поверх своего зеленого кафтана, наскреб в своей памяти несколько латинских фраз, когдато заученных наизусть, и, выйдя из толпы, сказал:
- Преподобный отец, deus facial salvam benignitatem vestram! [29] Добро пожаловать в наши леса!
- Это что за нечестивый маскарад? - сказал приор.
- Друг мой, если ты действительно духовное лицо, ты бы лучше научил меня, как избавиться от этих людей, чем кривляться да гримасничать, словно ярмарочный плясун.
- Поистине, преподобный отец, - отвечал монах, - я только и знаю один способ, которым ты можешь освободиться.
Мы празднуем сегодня святого Андрея - стало быть, собираем десятину.
- Только не с церкви, надеюсь, добрый брат мой? - спросил приор.
- И с церкви и с мирян, - отвечал отшельник, - а потому, сэр приор, facite vobis amicos de Mammone iniquitatis - вступай в дружбу с мамоною беззакония, иначе никакая дружба тебе не поможет.
- Люблю веселых охотников, всем сердцем люблю! - сказал приор более спокойно. - Ну полно, к чему эти строгости! Я ведь и сам большой мастер охотничьего дела и умею трубить в рог так зычно и чисто, что каждый дуб мне отзывается. Со мной можно бы и помягче обойтись.
- Дайте ему рог, - сказал Локсли, - пускай покажет свое хваленое искусство.
Приор Эймер протрубил сигнал.
Предводитель только головой покачал.
- Сэр приор, - сказал он, - трубить-то ты умеешь, но этим от нас не отделаешься. Мы не можем отпустить тебя на волю за одну музыку.
К тому же я вижу, что ты только портишь старинные английские роговые лады разными французскими тру-ля-ля. Нет, приор, за них ты заплатишь еще пятьдесят крон штрафа сверх выкупа, и поделом: не порти старинных сигналов псовой охоты.
- Ну, друг, - промолвил аббат недовольным тоном, - тебе, я вижу, трудно угодить.
Прошу тебя, будь посговорчивее насчет моего выкупа.
Одним словом, раз уж мне придется послужить дьяволу, скажи напрямик: сколько ты желаешь с меня взять, чтобы отпустить на все четыре стороны без десятка сторожей?
- Не сделать ли так, - шепнул начальнику отряда его помощник, - чтобы аббат назначил выкуп с еврея, а еврей пусть назначит, сколько взять с аббата?
- Ты хоть и безмозглый парень, а выдумал отличную штуку! - отвечал Локсли. - Эй, еврей, поди сюда! Посмотри, вот преподобный отец Эймер, приор богатого аббатства в Жорво. Скажи, много ли можно взять с него выкупа? Я поручусь, что ты до тонкости знаешь, каковы доходы их монастыря.
- О, еще бы мне не знать, - сказал Исаак.
- Я постоянно веду торговые дела с преподобными отцами, покупаю у них и пшеницу, и ячмень, и разные плоды земные, а также много шерсти.
О, это богатейшая обитель, и святые отцы у себя в Жорво кушают сытно и пьют сладкие вина.
Ах, если бы у такого отверженного бедняка, как я, было такое пристанище да еще такие ежегодные и ежемесячные доходы, тогда я дал бы много золота и серебра в награду за свое освобождение из плена!
- Ах ты, собака! - воскликнул приор. - Тебе, я думаю, всех лучше известно, что мы до сих пор в долгу за недостроенный придел к храму...
- И за доставку в ваши погреба обычных запасов гасконского вина в прошлом году, - перебил его еврей, - но это пустяки.
- Что он там за вздор несет, нечестивый пес! - сказал приор. - Послушать его, так подумаешь, что наша святая братия задолжала за вино, которое разрешено нам пить propter necessitatem, et ad frigus depellendum [30].
Подлый еврей богохульствует против святой церкви, а христиане слушают и не остановят его!
- Это все пустые слова, - сказал Локсли. - Исаак, реши, сколько с него взять, чтобы целиком не содрать с него шкуры.
- Шестьсот крон, - сказал Исаак. - Эту сумму почтенный приор вполне может уплатить вашей доблестной милости. От этого он не разорится.
- Шестьсот крон, - повторил начальник с важностью.
- Ну хорошо, я доволен. Ты справедливо решил, Исаак. Так, значит, шестьсот крон. Таково решение, сэр приор.
- Решено, решено! - раздались крики разбойников.
- Сам Соломон не мог бы лучше рассудить.
- Ты слышал приговор, приор? - спросил начальник.
- С ума вы сошли, господа! - сказал приор. - Где же я возьму такую сумму?
Если я продам и дароносицу и подсвечники с алтаря, и то я едва выручу половину этой суммы! А для этого нужно мне самому поехать в Жорво. Впрочем, можете оставить у себя заложниками моих двух монахов.
- Ну, на это нельзя полагаться, - сказал начальник. - Лучше ты у нас оставайся, а монахов мы пошлем за выкупом.
Мы голодом тебя морить не станем: стакан вина и кусок запеченной дичи всегда к твоим услугам, а если ты в самом деле настоящий охотник, мы тебе покажем такую охоту, какой ты и не видывал.
- А не то, коли вашей милости угодно, - вмешался Исаак, желавший заслужить милость разбойников, - я могу послать в Йорк за шестью сотнями крон, взяв их заимообразно из доверенного мне капитала, лишь бы его высокопреподобие господин приор согласился выдать мне расписку.
- Расписку он тебе даст, какую хочешь, Исаак, - сказал Локсли, - и ты сразу заплатишь выкуп и за приора Эймера и за себя.