У которой такие же волосы, как у меня?
– Волосы у нее замечательные, – неохотно согласился Денахан, устремив взгляд на золотисто-бронзовую массу завитков, обрамлявших лицо Ольги. – Они действительно совсем как у вас, вы правы.
Но в остальном она никуда не годится.
Я собирался ее уволить на будущей неделе.
– Если все пойдет как надо, вам, вероятно, придется дать ей разок заменить меня в роли Коры. – Взмахом руки она прервала его протестующий возглас. – Денни, ответьте мне честно на один вопрос.
Вы считаете, я могу играть?
По-настоящему играть, я имею в виду.
Или я не более чем обольстительная женщина, разгуливающая по сцене в миленьких платьицах?
– Играть?
Бог мой!
Ольга, такой актрисы не было со времен Дузе!
– Значит, если Левитт в самом деле трус, как я предполагаю, то моя затея удастся.
Нет, я не стану посвящать в нее вас.
Я хочу, чтобы вы занялись той девушкой, Райен.
Скажите ей, что я ею заинтересовалась и приглашаю к себе поужинать завтра.
На ужин она не замедлит прибежать.
– Уж конечно, смею заметить!
– Еще мне нужно быстродействующее сильное снотворное, такое, чтобы человек отключился часика на два, но без дурных последствий.
Денахан усмехнулся:
– Не могу поручиться, что наш приятель встанет без головной боли, но существенного вреда не будет.
– Прекрасно!
Теперь бегите, Денни, и предоставьте остальное мне. – Она повысила голос. – Мисс Джоунс!
Молодая женщина в очках с обычной поспешностью появилась в дверях.
– Запишите, пожалуйста.
Медленно прохаживаясь по комнате, Ольга надиктовала дневную корреспонденцию.
Но одно письмо она написала собственноручно.
Джейк Левитт ухмылялся в своей грязной комнатенке, надрывая вожделенный конверт.
«Уважаемый сэр,
не смогла припомнить даму, о которой вы говорите. Я вижусь с такой массой людей, что память поневоле мне изменяет.
Я всегда рада оказать поддержку любой из моих коллег-актрис, и если вы пожелаете зайти, буду дома сегодня вечером в девять.
Искренне ваша,
Ольга Стормер».
Левитт понимающе кивнул.
Ловкий ход!
Она ничем не выдает себя.
И тем не менее готова обсудить дело.
Он нашел свою золотую жилу!
Ровно в девять часов вечера Левитт стоял перед дверью квартиры и жал на кнопку звонка.
Никто не отозвался, и он собрался позвонить снова, как вдруг заметил, что дверь не заперта.
Джейк толкнул ее и вошел в прихожую.
Распахнутая дверь справа вела в ярко освещенную комнату в алых и черных тонах.
На столе под лампой был оставлен листок бумаги, на котором значилось:
«Пожалуйста, дождитесь моего возвращения.
О. Стормер».
Левитт уселся и принялся ждать.
Странное тревожное ощущение помимо его воли начало подкрадываться к нему.
Больно уж тихо в квартире.
В этой тишине было что-то жутковатое.
Ерунда какая-то. Что тут может быть неладно?
Но в комнате – такая мертвящая тишина, а между тем Левиттом овладевало нелепое, неуютное чувство, будто он здесь не один.