Так или иначе, сидеть перед заветной дверцей было совершенно бесполезно, и Алиса вернулась к стеклянному столику, смутно надеясь, что, может быть, там все-таки найдется другой ключ или, на худой конец, книжка: "УЧИСЬ СКЛАДЫВАТЬСЯ!" Ни того, ни другого она, правда, не нашла, зато обнаружила хорошенький пузырек ("Ручаюсь, что раньше его тут не было",- подумала Алиса, к горлышку которого был привязан бумажный ярлык (как на бутылочке с лекарством), а на нем большими буквами было четко напечатано: "ВЫПЕЙ МЕНЯ!"
Конечно, выглядело это очень заманчиво, но Алиса была умная девочка и не спешила откликнуться на любезное приглашение.
- Нет,- сказала она,- я сначала посмотрю, написано тут "Яд!" или нет. Она недаром перечитала множество поучительных рассказов про детей, с которыми случались разные неприятности - бедные крошки и погибали в пламени, и доставались на съедение диким зверям,- и все только потому, что они забывали (или не хотели помнить!) советы старших. А ведь, кажется, так просто запомнить, что, например, раскаленной докрасна кочергой можно обжечься, если будешь держать ее в руках слишком долго; что если ОЧЕНЬ глубоко порезать палец ножом, из этого пальца, как правило, пойдет кровь, и так далее и тому подобное. И уж Алиса-то отлично помнила, что если выпьешь слишком много из бутылки, на которой нарисованы череп и кости и написано "Яд!", то почти наверняка тебе не поздоровится (то есть состояние твоего здоровья может ухудшиться).
Однако на этой бутылочке не было ни черепа, ни костей, ни надписи "Яд!", и Алиса рискнула попробовать ее содержимое. А так как оно оказалось необыкновенно вкусным (на вкус - точь-в-точь смесь вишневого пирога, омлета, ананаса, жареной индюшки, тянучки и горячих гренков с маслом), она сама не заметила, как пузырек опустел.
- Ой, что же это со мной делается! - сказала Алиса.- Я, наверное, и правда складываюсь, как подзорная труба!
Спорить с этим было трудно: к этому времени в ней осталось всего лишь четверть метра. Алиса так и сияла от радости, уверенная, что она теперь свободно может выйти в чудесный сад.
Но все-таки она решила на всякий случай немного подождать и убедиться, что она уже перестала уменьшаться в росте. "А то вдруг я буду делаться все меньше, меньше, как свечка, а потом совсем исчезну! - не без тревоги подумала она.- Вот бы поглядеть, на что я буду тогда похожа".
И она попыталась вообразить, на что похоже пламя свечи, когда свеча погасла, но это ей не удалось,- ведь, к счастью, ей этого никогда не приходилось видеть...
Подождав немного и убедившись, что все остается по-прежнему, Алиса побежала было в сад; но - такая незадача! - у самого выхода она вспомнила, что оставила золотой ключик на столе, а подбежав опять к столику, обнаружила, что теперь ей никак до ключа не дотянуться. И главное, его было так хорошо видно сквозь стекло! Она попробовала влезть на стол по ножке, но ножки были тоже стеклянные и ужасно скользкие, и как Алиса ни старалась, она вновь и вновь съезжала на пол и, наконец, настаравшись и насъезжавшись до изнеможения, бедняжка села прямо на пол и заплакала.
- Ну вот, еще чего не хватало! - сказала Алиса себе довольно строго.- Слезами горю не поможешь!
Советую тебе перестать сию минуту!
Алиса вообще всегда давала себе превосходные советы (хотя слушалась их далеко-далеко не всегда); иногда она закатывала себе такие выговоры, что еле могла удержаться от слез; а как-то раз она, помнится, даже попробовала выдрать себя за уши за то, что сжульничала, играя сама с собой в крокет. Эта выдумщица ужасно любила понарошку быть двумя разными людьми сразу!
"А сейчас это не поможет,- подумала бедная Алиса,- да и не получится!
Из меня теперь и одной приличной девочки не выйдет!"
Тут она заметила, что под столом лежит ларчик, тоже стеклянный. Алиса открыла его - и там оказался пирожок, на котором изюминками была выложена красивая надпись: "СЪЕШЬ МЕНЯ!"
- Ну и ладно, съем,- сказала Алиса.- Если я от него стану побольше, я смогу достать ключ, а если стану еще меньше, пролезу под дверь. Будь что будет - в сад я все равно заберусь! Больше или меньше? Больше или меньше? - озабоченно повторяла она, откусив кусочек пирожка, и даже положила себе руку на макушку, чтобы следить за своими превращениями. Как же она удивилась, когда оказалось, что ее размеры не изменились! Вообще-то обычно так и бывает с тем, кто есть пирожки, но Алиса так уже привыкла ждать одних только сюрпризов и чудес, что она даже немножко расстроилась - почему это вдруг опять все пошло, как обычно!
С горя она принялась за пирожок и довольно скоро покончила с ним.
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой Алиса купается в слезах
- Ой, все чудесится и чудесится! - закричала Алиса. (Она была в таком изумлении, что ей уже не хватало обыкновенных слов, и она начала придумывать свои.) - Теперь из меня получается не то что подзорная труба, а целый телескоп!
Прощайте, пяточки! (Это она взглянула на свои ноги, а они были уже где-то далеко-далеко внизу, того и гляди, совсем пропадут.) Бедные вы мои ножки, кто же теперь будет надевать на вас чулочки и туфли...
Я-то уж сама никак не сумею обуваться!
Ну это как раз неплохо! С глаз долой - из сердца вон! Раз вы так далеко ушли, заботьтесь о себе сами!.. Нет,- перебила она себя,- не надо с ними ссориться, а то они еще не станут меня слушаться!
Я вас все равно буду любить,- крикнула она,- а на елку буду вам всегда дарить новые ботиночки!
И она задумалась над тем, как же это устроить.
"Наверное, придется посылать по почте,- думала она.- Вот там все удивятся! Человек отправляет посылку собственным ногам!
Да еще по какому адресу:
АЛИСИН ДОМ ул. Ковровая Дорожка (с доставкой на пол) Госпоже Правой Ноге в собственные руки.
- Господи, какую я чепуху болтаю! - воскликнула Алиса, и тут она здорово стукнулась головой об потолок - ведь что ни говори, в ней стало уже три с лишним метра росту! Тут она сразу вспомнила про золотой ключик; схватила его и помчалась к выходу в сад.
Бедная Алиса!
Даже когда она легла на пол, и то она еле-еле смогла поглядеть на садик одним глазком! И это было все, на что она могла теперь надеяться. О том, чтобы выйти в сад, нечего было и мечтать. Конечно, тут не оставалось ничего другого, как сесть и зареветь в три ручья!
- Как тебе не стыдно так реветь! - сказала она спустя некоторое время.- Такая большая девица! (Что правда, то правда!) Уймись сию минуту, говорят тебе!
Но слезы и не думали униматься: они лились и лились целыми потоками, и скоро Алиса оказалась в центре солидной лужи. Лужа была глубиной ей по щиколотку и залила чуть ли не половину подземелья. А она еще не успела хорошенько выплакаться!
Вдруг откуда-то издалека послышался быстрый топоток; Алиса поскорее утерла слезы - должна же она была посмотреть, что там происходит!
Это явился не кто иной, как Белый Кролик. Разодетый в пух и прах, в одной лапке он вдобавок держал большущий веер, в другой - пару лайковых бальных перчаток. Он, видно, очень торопился и на ходу бормотал себе под нос:
- Все бы ничего, но вот Герцогиня, Герцогиня!
Она придет в ярость, если я опоздаю! Она именно туда и придет!
Алиса была в таком отчаянии, что готова была просить помощи у кого угодно, так что, когда Кролик подбежал поближе, она робким голоском начала:
- Простите, пожалуйста... Кролик подскочил как ужаленный, выронив перчатки и веер, отпрянул в сторону и тут же скрылся в темноте.
Веер и перчатки Алиса подобрала и, так как ей было очень жарко, принялась обмахиваться веером.
- Ой-ой-ой,- вздохнула она,- ну что же это сегодня за день такой? Все кувырком!
Ведь только вчера все было, как всегда!
Ой, а что... а что, если... если вдруг это я сама сегодня стала не такая? Вот это да! Вдруг правда я ночью в кого-нибудь превратилась?
Погодите, погодите... Утром, когда я встала, я была еще я иди не я?
Ой, по-моему, мне как будто было не по себе...
Но если я стала не я, то тогда самое интересное - кто же я теперь такая?
Ой-ой-ой! Вот это называется головоломка!
И Алиса тут же принялась ее решать. Она сразу подумала о своих подружках. А вдруг она превратилась в кого-нибудь из них?
- Конечно, жалко, но я не Ада,- вздохнула она.- У нее такие чудные локоны, а у меня волосы совсем не вьются... Но уж я, конечно, и не Мэгги! Я-то столько много всего знаю, а она, бедняжка, такая глупенькая!
Да и вообще она - это она, а я - это наоборот я, значит...