Тут мистера Венделера, видимо, осенила догадка, и он громко расхохотался.
— Понимаю! — воскликнул он.
— Это же Скримджер!
Отлично, мистер Скримджер, я в нескольких словах растолкую вам ваше дело.
Вы проникли в мое жилище силой или обманом, но уж, во всяком случае, без моего приглашения. Вы попали не ко времени, когда моему гостю вдруг стало дурно за столом, и кидаетесь ко мне со своими излияниями.
Я вам не отец.
Вы, если хотите знать, незаконный сын моего брата и рыбной торговки.
Вы мне безразличны, даже неприятны, а ваше поведение убеждает меня в том, что ваши умственные способности вполне соответствуют вашей внешности.
Советую вам на досуге обдумать эти огорчительные для вас факты, а пока покорнейше прошу избавить нас от вашего присутствия.
Не будь я так занят, — тут диктатор прибавил ужасное ругательство, — я бы задал вам хорошую трепку на дорогу!
Френсис слушал его, испытывая чувство глубокого унижения.
Он убежал бы, если б мог. Но он не знал, как выйти из сада, куда забрался на свою беду, и теперь ему только и оставалось, что глупо стоять на месте.
Молчание нарушила мисс Венделер.
— Отец, — сказала она, — ты говоришь в запальчивости.
Мистер Скримджер, может быть, поступил опрометчиво, но из самых добрых и хороших побуждений.
— Спасибо тебе, — огрызнулся диктатор, — ты мне напомнила обо всем остальном, что я по долгу чести хочу сообщить мистеру Скримджеру.
Мой брат, — продолжал он, обращаясь к молодому человеку, — по глупости назначил вам пособие. По глупости и наглости он вознамерился женить вас на этой молодой особе.
Позавчера вас ей показали. Я рад довести до вашего сведения, что она с отвращением отвергла эту затею.
Позвольте добавить, что я имею большое влияние на вашего отца и поставлю себе в заслугу, если к концу недели у вас отберут пособие и отошлют вас обратно заниматься и дальше вашим бумагомаранием.
Тон старика был даже оскорбительней, чем его слова. Френсис чувствовал, что его обливают жестоким, убийственным, невыносимым презрением. Голова у него кружилась, он закрыл лицо руками, и, хоть глаза его были сухи, у него вырвалось мучительное рыдание.
Но мисс Венделер еще раз вступилась за него.
— Мистер Скримджер, — сказала она ясным, ровным голосом, — пусть резкие слова моего отца не расстраивают вас.
Вы не внушаете мне никакого отвращения. Наоборот, я просила предоставить мне возможность узнать вас поближе.
А то, что произошло сегодня, поверьте, заставляет меня проникнуться к вам жалостью и уважением.
Тут мистер Роллз судорожно дернул рукой, и это убедило Френсиса, что гостя только опоили снотворным снадобьем и что он теперь начинает приходить в себя.
Мистер Венделер склонился над священником, всматриваясь в его лицо.
— Ну, хватит! — воскликнул он, поднимая голову.
— Пора кончать.
И раз уж вы так очарованы поведением этого подкидыша, мисс Венделер, возьмите свечу и проводите его.
Девушка тотчас повиновалась.
— Благодарю вас, — сказал Френсис, как только они очутились одни в саду.
— Благодарю вас от всей души.
Это самый горький час в моей жизни, но с ним навсегда будет связано одно счастливое воспоминание.
— Я сказала то, что думала, — ответила она, — и вы это заслужили.
Мне больно, что с вами обошлись так несправедливо.
В это время они подошли к садовой калитке, и мисс Венделер, поставив свечу на землю, стала открывать засовы.
— Еще одно слово, — сказал Френсис.
— Ведь мы прощаемся не навсегда? Я еще увижу вас, не правда ли?
— Увы! — ответила она.
— Вы слышали отца.
Как я могу не подчиниться ему?
— Скажите хотя бы, что все это происходит без вашего согласия, — возразил Френсис. — Скажите, что вы не хотите распроститься со мной навсегда.
— Конечно, нет, — ответила она.
— Вы, по-моему, человек смелый и честный.
— Тогда, — сказал Френсис, — подарите мне что-нибудь на память.
Взявшись за ключ, она задумалась; все засовы и задвижки были уже открыты, оставалось только отомкнуть замок.
— Если вы получите мой подарок, — спросила она, — обещаете ли вы сделать все точь-в-точь, как я велю?
— И вы спрашиваете? — сказал Френсис.
— Я охотно сделаю все по одному вашему слову.
Она повернула ключ и распахнула калитку.