Впервые мне приходится в гневе становиться вам поперек дороги, смотрите, чтобы это было в последний раз.
И, подав священнику знак идти за собой, Флоризель вышел из дома и направился к садовой калитке. Диктатор освещал им дорогу, следуя сзади со свечой, и снова сам отомкнул сложные засовы, при помощи которых надеялся уберечься от непрошеных гостей.
— Так как вашей дочери сейчас здесь нет, — промолвил принц, обернувшись с порога, — я могу сказать вам, что понял ваши угрозы; но попробуйте только пальцем шевельнуть, и вы навлечете на себя скорую и неминуемую погибель.
Диктатор ничего не ответил, но, когда в свете уличного фонаря принц повернулся к нему спиной, он в безумной ярости погрозил кулаком. Через миг, скользнув за угол, он уже со всех ног бежал к ближайшей стоянке фиакров.
Здесь, говорит мой арабский автор, цепь событий уводит нас прочь от дома с зелеными ставнями.
Еще одно приключение, добавляет он, и мы покончим с Алмазом Раджи.
Это последнее звено цепи называется у обитателей Багдада "Повесть о встрече принца Флоризеля с сыщиком".
ПОВЕСТЬ О ВСТРЕЧЕ ПРИНЦА ФЛОРИЗЕЛЯ С СЫЩИКОМ
Принц Флоризель дошел с мистером Роллзом до самых дверей маленькой гостиницы, где тот жил.
Они много разговаривали, и молодого человека не раз трогали до слез суровые и в то же время ласковые упреки Флоризеля.
— Я погубил свою жизнь, — сказал под конец мистер Роллз.
— Помогите мне, скажите, что мне делать. Увы! Я не обладаю ни добродетелями пастыря, ни ловкостью мошенника.
— Вы и так унижены, — сказал принц, — остальное не в моей власти. В раскаянии человек обращается к владыке небесному, не к земным.
Впрочем, если позволите, я дам вам совет: поезжайте колонистом в Австралию, там найдите себе простую работу на вольном воздухе и постарайтесь забыть, что были когда-то священником и что вам попадался на глаза этот проклятый камень.
— И в самом деле проклятый! — ответил мистер Роллз.
— Где он сейчас?
Какую еще беду готовит людям?
— Больше он никому не причинит зла, — сказал принц.
— Он здесь, у меня в кармане.
Как видите, — прибавил он ласково, — я все-таки доверяю вашему раскаянию, хоть оно еще и очень зелено.
— Разрешите мне пожать вам руку, — попросил мистер Роллз.
— Нет, — ответил принц Флоризель, — пока нет.
Его последние слова прозвучали достаточно красноречиво, и после того как принц повернулся и пошел прочь, молодой человек еще несколько минут стоял на пороге, провожая глазами удалявшуюся фигуру и благословляя в душе своего превосходного советчика.
Несколько часов принц в одиночестве бродил по пустынным улицам.
Он был весьма озабочен. Как поступить с алмазом? Вернуть ли его владельцу, недостойному, по его мнению, обладать таким чудом, или предпринять крутые и решительные меры и раз навсегда сделать его недосягаемым для человечества? Такой важный вопрос нельзя было решить сразу.
Ему казалось, что алмаз попал в его руки явно по велению судьбы. Вынув драгоценный камень и рассматривая его под уличными фонарями, принц дивился его величине и поразительному блеску и все больше приходил к убеждению, что этот алмаз сулит миру одни бедствия и несчастья.
"Не дай бог глядеть на него долго — чего доброго, и самому можно заразиться алчностью", — подумал он.
Так и не приняв никакого решения, он направился на набережную к небольшому красивому дворцу, который уже несколько столетий принадлежит его роду.
Герб Богемии высечен над его дверью и красуется на высоких трубах, прохожие заглядывают в зеленый дворик, усаженный редкостными цветами, а на коньке крыши, собирая перед домом толпу, целый день стоит единственный в Париже аист.
По двору снуют деловитые слуги. Время от времени распахиваются большие ворота, и под арку вкатывается карета.
Этот дворец по многим причинам был особенно дорог сердцу принца Флоризеля. Подходя к нему, принц неизменно чувствовал, что возвращается домой переживание, обычно чуждое великим мира сего, — а в тот вечер он завидел острую крышу и неярко освещенные окна с особым ощущением покоя и облегчения.
Когда он уже подходил к боковому входу, которым всегда пользовался, если шел один, из тени стены выступил человек и с поклоном остановился на пути принца.
— Я имею честь обращаться к принцу Флоризелю Богемскому? — спросил он.
— Да, это мой титул, — ответил принц.
— Что вам нужно от меня?
— Я сыщик, — сказал человек, — и мне поручено передать вашему высочеству записку от префекта полиции.
Принц взял письмо и проглядел его при свете уличного фонаря.
Ему, хоть и в высшей степени учтиво, предлагалось незамедлительно последовать за подателем письма в префектуру.
— Короче говоря, — сказал Флоризель, — я арестован.
— Ваше высочество, — ответил сыщик, — я уверен, что арест вовсе не входит в намерения префекта.
Как видите, он не выдал ордера на него.
Это пустая формальность, или, если вам угодно, одолжение, которое вы, ваше высочество, сами оказываете властям.
— А если бы, — сказал принц, — я все-таки отказался последовать за вами?
— Не скрою от вашего высочества, мне предоставлена значительная свобода действий, — с поклоном ответил сыщик.
— Право, такая наглость меня поражает! — воскликнул Флоризель.
— Вас-то, как простого полицейского, нельзя не простить, но ваше начальство жестоко поплатится за свои нелепые действия.
Представляете ли вы себе хотя бы, чем вызван столь неблагоразумный и нарушающий мои права шаг?
Заметьте, что я пока еще не давал ни отказа, ни согласия, поэтому многое зависит от вашего скорого и искреннего ответа.
Разрешите напомнить вам, сударь, что это дело довольно серьезное.
— Ваше высочество, — смиренно сказал сыщик, — генерал Венделер и его брат взяли на себя неслыханную смелость обвинить вас в краже.