Какое поручение вы ему даете, сударыня? И почему вы так торопитесь отослать его?
— Я думала, вы желали побеседовать со мной наедине, — возразила леди Венделер.
— Вы говорили о каком-то поручении, — настаивал генерал.
— Не старайтесь меня обмануть, я и так вне себя.
Вы говорили именно о каком-то поручении.
— Раз вы непременно хотите делать слуг свидетелями наших унизительных разногласий, — ответила леди Венделер, — может быть, мы попросим мистера Хартли присесть?..
Нет? Тогда, — закончила она, — вы можете идти, мистер Хартли.
Полагаю, вы запомнили все, что слышали в этой комнате. Это может вам пригодиться.
Гарри тотчас же улизнул из гостиной. Взбегая вверх по лестнице, он еще слышал громкий и негодующий голос генерала и нежный голосок леди Венделер, которая то и дело вставляла ледяным тоном свои колкие замечания.
Он искренне восхищался своей хозяйкой.
Как ловко она обошла неприятный вопрос! Как хладнокровно повторяла свои наставления прямо под наведенными орудиями противника! И как в то же время был ему ненавистен ее супруг!
В происшествиях этого утра не было ничего необычного: он привык к тайным поручениям леди Венделер, связанным главным образом с нарядами.
Был в доме один секрет, отлично ему известный.
Отчаянное мотовство и тайные долги жены давно съели ее собственное состояние и со дня на день угрожали поглотить и состояние мужа.
Раза два в год разоблачение и банкротство казались неминуемыми. Гарри бегал по лавкам поставщиков, врал как мог и платил по мелочам в счет больших долгов, пока наконец не добивался отсрочки и леди Венделер со своим верным секретарем не получали передышку.
Ибо Гарри стоял горой за свою хозяйку, и не только потому, что обожал леди Венделер, а ее мужа боялся и ненавидел, но и потому, что от всей души сочувствовал любви к нарядам: он и сам не знал удержу, когда дело доходило до портных.
Он нашел шляпную картонку в указанном месте, старательно приоделся и вышел из дому.
Солнце ярко сияло, дорога предстояла неблизкая, и Гарри с огорчением вспомнил, что из-за неожиданного вторжения генерала леди Венделер не успела дать ему денег на кеб.
В такой знойный день недолго было испортить себе цвет лица, да и шествовать чуть ли не через весь Лондон со шляпной картонкой в руках казалось чересчур унизительным для молодого человека его взглядов.
Он немного постоял, раздумывая.
Венделеры жили на Итон-плейс, а идти надо было к Нотингхиллу; значит, можно пройти парком, держась подальше от многолюдных аллей. "Просто счастье, что еще сравнительно рано", — размышлял он.
Торопясь отделаться от своей обузы, он шел быстрей обычного и уже почти миновал Кенсингтонские сады, как вдруг в уединенном уголке среди деревьев столкнулся лицом к лицу с генералом.
— Прошу прощения, сэр Томас, — промолвил Гарри, учтиво сторонясь, ибо тот преградил ему дорогу.
— Куда это вы идете, сэр? — спросил генерал.
— Хочу немножко прогуляться по парку, — ответил юноша.
Генерал ударил тростью по картонке.
— Вот с этой штукой? — воскликнул он. — Это ложь, сэр, отъявленная ложь!
— Право же, сэр Томас, — возразил Гарри, — я не привык, чтобы меня допрашивали в таком тоне.
— Вы забываетесь, — сказал генерал.
— Вы состоите у меня на службе и к тому же внушаете мне самые серьезные подозрения.
Почем знать, может быть, в этой картонке лежат серебряные ложки?
— В ней лежит цилиндр моего приятеля, — заявил Гарри.
— Отлично, — сказал генерал.
— Тогда я хочу поглядеть на цилиндр вашего приятеля.
Я чрезвычайно интересуюсь цилиндрами, — прибавил он зловеще. — И вы, вероятно, знаете, что я не охотник до шуток.
— Прошу прощения, сэр Томас, — вежливо промолвил Гарри, — мне очень жаль, но это, право, дело мое собственное.
Генерал грубо схватил его за плечо и угрожающе взмахнул тростью.
Гарри решил, что погиб. Но в этот миг небо ниспослало ему неожиданного защитника в лице Чарли Пендрегона, который внезапно выступил из-за деревьев.
— Постойте-ка, генерал, — сказал он. — Вы ведете себя невежливо, да и недостойно мужчины.
— А, мистер Пендрегон! — воскликнул генерал, круто оборачиваясь к новому противнику.
— И вы полагаете, мистер Пендрегон, что если я имел несчастье жениться на вашей сестре, то позволю такому распутнику и моту, как вы, ходить за мною по пятам и вмешиваться в мои дела?
Знакомство с леди Венделер, сэр, отбило у меня всякую охоту водиться с остальными членами семьи.
— А вы воображаете, генерал Венделер, — отпарировал Чарли, — что раз моя сестра имела несчастье стать вашей женой, значит, она распростилась со всеми правами и привилегиями дамы из общества?
Конечно, выйдя за вас, сэр, она сделала все, чтобы уронить свое достоинство, но для меня она по-прежнему член семьи Пендрегонов.
Мой долг — защитить ее от низкого надругательства, и, будь вы хоть десять раз ее муж, я не позволю вам ограничивать ее свободу и силой задерживать ее личного посланца.
— Что же это, мистер Хартли? — осведомился генерал.
— Мистер Пендрегон, по-видимому, согласен с моим мнением.
Он тоже подозревает, что леди Венделер имеет какое-то отношение к цилиндру вашего приятеля!
Чарли понял, что совершил непростительный промах, и поторопился его исправить.
— Что такое, сэр? — закричал он.