Но при этом он подумал, что она заслуживает лучшего, чем работа в штамповочной.
У нее такие умные большие голубые глаза, а рот и нос, уши и руки такие маленькие и милые, любо посмотреть.
- Значит, вы будете жить в Ликурге, если получите у нас работу? сказал он просто для того, чтобы еще немного поговорить с нею.
- Да, - ответила она, открыто и прямо глядя на него.
- Стало быть, как вас зовут?
- Клайд раскрыл блокнот.
- Роберта Олден.
- Ваш здешний адрес?
- Тэйлор-стрит, двести двадцать восемь.
- Я даже не знаю, где это, - заметил Клайд: ему нравилось разговаривать с ней.
- Знаете, я тоже недавно в Ликурге.
- Он сам удивился, почему ему вздумалось сразу же заговорить с нею о себе.
Потом прибавил: - Не знаю, все ли вам объяснил мистер Лигет.
У нас тут сдельная работа, надо штемпелевать воротнички.
Пойдемте, я вам покажу. - И он провел ее к ближайшему столу, за которым работали штамповщицы.
Он дал ей понаблюдать за ними, а затем, не прибегая к помощи мисс Тодд, взял со стола воротничок и подробно объяснил, что и как надо делать, - все это еще недавно объясняли ему самому.
Она слушала так серьезно, так напряженно следила за каждым его движением, что он даже смутился немного и взволновался.
Ее взгляд был странно проницателен и пытлив.
Когда Клайд снова повторил, сколько платят за каждую пачку воротничков, и как много вырабатывают некоторые штамповщицы, и как мало успевают другие, она захотела попробовать; он подозвал мисс Тодд, и та отвела девушку в гардеробную, чтобы она повесила в шкафчик пальто и шляпу.
Вскоре она вернулась; пушистые светлые волосы обрамляли ее лоб, щеки слегка зарумянились, глаза смотрели внимательно и серьезно.
По совету мисс Тодд она засучила рукава, обнажив до локтя красивые руки.
И по первым же ее движениям Клайд понял, что она будет быстрой и аккуратной работницей.
Видно было, что ей страстно хочется получить это место.
Немного погодя он подошел к ней и стал смотреть, как она один за другим берет воротнички из лежащей рядом стопки, ставит штамп и потом быстро откладывает их в сторону.
Она действительно работала проворно и аккуратно.
И когда, обернувшись на мгновение, она наивно, но смело и весело улыбнулась ему, он ответил улыбкой, очень довольный.
- Ну, я вижу, вы отлично справитесь, - отважился он сказать, чувствуя, что она и в самом деле справится.
Она снова мельком улыбнулась ему, и Клайд невольно ощутил глубокое волнение.
Она мгновенно пленила его, но его положение здесь и обещание, данное Гилберту, обязывали воздерживаться от проявления симпатий к своим подчиненным, даже и к такой очаровательной девушке.
Иначе нельзя.
Он должен быть так же осторожен с нею, как и со всеми остальными, - но это уже казалось ему странным, так сильно его влекло к ней.
Она такая милая и хорошенькая.
И, однако, она всего лишь работница, - фабричная девчонка, сказал бы Гилберт, - а он, Клайд, ее начальник... и все-таки она очень милая и хорошенькая.
Он поспешно отошел к другим девушкам, принятым в тот же день, а затем попросил мисс Тодд поскорее дать ему отзыв о мисс Олден: он хочет знать, справляется ли она с работой.
В ту самую минуту, когда он обратился к Роберте и та в ответ улыбнулась ему, Руза Никофорич, работавшая от нее через два стола, подтолкнула локтем свою соседку и незаметно, взглядом и легким кивком, показала на Клайда и Роберту.
Ее подруга внимательно посмотрела на них.
А когда Клайд отошел и Роберта вновь принялась за работу, эта девушка наклонилась и шепнула Рузе:
- Он уже уверен, что она справится!
- Она подняла брови и поджала губы.
И Руза ответила так тихо, что больше никто не мог услышать:
- Быстро пошло дело!
А раньше он и смотреть ни на кого не хотел.
И обе понимающе улыбнулись, уязвленные выбором Клайда.
Руза Никофорич была ревнива. 13
Совсем особые причины заставили Роберту Олден искать места на фабрике "Грифитс и Кь", да еще столь скромного.
Подобно Клайду, недовольная своей семьей и своей жизнью, она думала о собственной судьбе с чувством глубокого разочарования.
У ее отца Тайтуса Олдена была ферма неподалеку от Бильца - городка в округе Маймико, милях в пятидесяти к северу от Ликурга.
С самого детства Роберта не видела ничего, кроме бедности.
Ее отец, младший из трех сыновей Эфраима Олдена, такого же фермера, был неудачником; в сорок восемь лет он жил все в том же доме, который достался ему от отца и еще тогда был стар и требовал ремонта, а теперь пришел в полную ветхость.
Дом этот был некогда прелестным образцом превосходного вкуса, создавшего очаровательные домики с остроконечными крышами украшение небольших городов Новой Англии, но стены его были давным-давно не крашены, недоставало многих черепиц на крыше и каменных плит на дорожке, ведущей от калитки к дверям, и весь он теперь выглядел так плачевно, словно готов был сказать со старческим кашлем: