И по ней всегда было видно, что работа здесь для нее - удовольствие, счастье и что ее радует малейший знак внимания со стороны Клайда.
Она казалась ему утонченной, совсем непохожей на других, и он с тем большим удивлением заметил в ее поведении вспышки своеобразной веселости, не только эмоциональной, но на особый, поэтический лад даже чувственной.
Несмотря на свою сдержанность, она была в дружеских отношениях с девушками-иммигрантками, так непохожими на нее, и, видимо, прекрасно находила с ними общий язык.
Прислушиваясь к ее разговорам о работе с Леной Шликт, Одой Петканас, Анжеликой Питти и другими девушками, которые быстро стали заговаривать с нею, Клайд решил, что она далеко не так строга и надменна, как остальные американки.
Но и они, видимо, относились к ней с уважением.
Как-то в полуденный перерыв, вернувшись из столовой раньше обычного, он увидел, что Роберта, несколько девушек-иммигранток и четыре американки окружили польку Марию; эта бойкая, развязная особа довольно громко рассказывала, как парень, с которым она познакомилась накануне, подарил ей бисерную сумочку и с какой целью.
- Он хочет, чтоб я взяла эту вещичку и стала его милкой, - хвастливо объявила она, размахивая сумочкой перед глазами заинтересованных слушательниц.
- Надо об этом подумать.
А славная сумочка, верно? - Она подняла ее и повертела во все стороны, затем прибавила вызывающе, с напускной серьезностью махнув сумочкой в сторону Роберты: - Как мне быть, скажи?
Взять сумку и стать его милкой или отдать ее назад?
Мне ужасно нравится эта сумка, ей-богу!
Клайд ожидал, что, в полном соответствии с правилами, в которых она воспитывалась, Роберта возмутится. Ничуть не бывало!
Судя по ее лицу, она просто от души забавлялась.
- Все зависит от того, красивый ли он, Мария, - ответила она, весело улыбаясь.
- Если он очень славный, я бы немножко поводила его за нос, а пока что подержала бы сумочку у себя.
- Но он не хочет ждать, - лукаво заявила Мария, явно сознавая пикантность положения (при этом она подмигнула Клайду, который подошел ближе).
- Я должна сегодня же стать его милкой, не то придется отдать ему сумочку, а сама я никогда не смогу купить такую шикарную сумку!
- Она с лукавым и озорным видом смотрела на сумочку, комически наморщив нос.
- Как же мне быть?
"Пожалуй, это слишком для такой скромной провинциалочки, как мисс Олден.
Это ей не понравится", - подумал Клайд.
Но Роберта оказалась на высоте: она притворилась встревоженной.
- Ох, трудно тебе приходится, - сказала она.
- Не представляю, что ты будешь делать!
Она широко раскрыла глаза и изобразила на лице величайшую озабоченность.
Клайд видел, что она только играет, но играет превосходно.
И тут кудрявая голландка Лена заявила:
- Ей-богу, я возьму сумку и парня тоже, если он тебе не нужен.
Где его найти?
У меня сейчас нет милого.
Она протянула руку, словно собираясь взять у Марии сумочку; та столь же поспешно отступила, и почти все девушки, которые слышали все это и от души потешались над грубой шуткой, завизжали от восторга.
Даже Роберта громко засмеялась, и Клайду это было приятно: ему нравился грубый юмор, пока дело ограничивалось невинной забавой.
Когда послышался гудок и в соседнем помещении зажужжали сотни швейных машин, он услышал, как Роберта сказала:
- Пожалуй, ты права, Лена.
Хорошего человека встречаешь не каждый день. Ее глубокие глаза блестели, соблазнительные губы раскрылись в улыбке.
Клайд понимал, что она поддразнивает и шутит, а не говорит всерьез, но чувствовал также, что она совсем не такая ограниченная, как он опасался.
Оказывается, она и человечная, и веселая, и снисходительная, и добродушная, и чувство юмора у нее есть.
И хотя она бедно одета и ходит все в той же коричневой шляпке и синем платье, в которых пришла на работу в первый день, она красивее всех остальных работниц.
И ей незачем красить губы и щеки, как это делают девушки-иммигрантки, чьи лица иной раз походят на расписные пряники.
А как хороши ее руки и шея, округлые и изящные, и с какой грацией и увлечением она работает, словно это доставляет ей истинное удовольствие!
От напряженной работы в самые жаркие часы у нее на верхней губе, на лбу и на подбородке выступают капельки пота; прервав на мгновение работу, она вытирает их платком, а Клайду кажется, что они, как жемчужины, только делают ее еще очаровательнее.
То были для Клайда удивительные дни.
Снова - и в таких условиях, что он целыми днями мог быть вблизи нее, - в его жизни появилась девушка, о которой он думал, которой восхищался и к которой постепенно стал стремиться со всей страстностью, на какую был способен, - как стремился прежде к Гортензии Бригс, но с более приятным чувством, так как он видел, что Роберта гораздо проще, добрее и порядочнее.
И хотя на первых порах она довольно долго казалась (или притворялась) совершенно равнодушной и словно не замечала его, на самом деле все это с самого начала было неправдой.
Она просто не знала, как себя вести.
Он красивый, думала она, руки у него красивые, и мягкие темные волосы, а черные глаза такие грустные и нежные.
Он привлекателен - даже очень!
Настоящий красавец!
Однажды в отделение зашел Гилберт Грифитс и заговорил о чем-то с Клайдом - и поэтому Роберта вообразила, что Клайд человек гораздо более состоятельный и с лучшим положением в обществе, чем она думала раньше.
К тому же, едва появился Гилберт, ее соседка Лена Шликт, наклонясь к ней, сказала: