Даже здесь, на работе, он был занят почти исключительно Робертой и не мог думать ни о чем другом.
Он решил предложить ей встретиться в маленьком парке на берегу реки Могаук - это было место загородных прогулок к западу от Ликурга.
Но за весь день ему не удалось с ней поговорить.
Во время перерыва он спустился в столовую, торопливо позавтракал и вернулся пораньше в надежде, что сумеет шепнуть ей о своем желании встретиться.
Но она была окружена девушками, и он не мог сказать ей ни слова.
В конце дня, выходя с фабрики, он подумал, что хорошо бы встретить ее одну на улице, - тогда он мог бы подойти к ней и заговорить.
Он знал, что и ей хочется этого, хотя бы она и стала уверять его в противном.
Нужно сделать так, чтобы и ей, как всем, эта встреча показалась совершенно случайной и, значит, невинной.
Но когда после гудка Роберта вышла на улицу, ее провожала другая девушка, и Клайду пришлось придумывать что-то еще.
В тот же вечер, вместо того чтобы скучать в доме миссис Пейтон или пойти в кино, как он теперь часто делал, или одиноко бродить по улицам, стараясь побороть свою тоску и тревогу, он решил поискать дом на Тэйлор-стрит, где жила Роберта.
Дом этот оказался не слишком приятным, далеко не таким симпатичным, как дом миссис Каппи, или тот, где Клайд жил теперь.
Это было побуревшее от старости здание, и все здесь по соседству было старомодным и ветхим и уж слишком бесцветным.
Однако, несмотря на ранний час, в окнах тут и там уже виднелся свет - и это придавало дому уютный и приветливый вид.
И несколько деревьев перед домом понравились Клайду.
Что делает сейчас Роберта?
Почему она не подождала его около фабрики?
Почему не чувствует, что он здесь, и не выходит к нему?
Вот если бы как-то дать ей почувствовать, что он здесь, и заставить ее выйти на улицу...
Но Роберта не показывалась.
Из дому вышел только Шерлок и быстро пошел в сторону Сентрал-авеню.
А потом еще и еще люди выходили из соседних домов и скрывались в том же направлении. Клайд поспешно отошел подальше от дома Роберты, чтобы не обратить на себя внимание.
Он то и дело вздыхал: вечер был так хорош... Около половины десятого взошла полная луна и повисла над дымовыми трубами, тяжелая и желтая.
Клайд был так одинок!..
В десять часов свет луны стал слишком ярок, а Роберта все не появлялась, и Клайд решил уйти.
Было бы неблагоразумно оставаться здесь дольше.
Однако в такой прекрасный вечер ему противно было думать о возвращении домой, и он стал расхаживать взад и вперед по Уикиги-авеню, глядя на красивые дома, среди которых был и дом его дяди Сэмюэла.
Все обитатели этих домов выехали на дачи.
В окнах нигде ни огонька.
А Сондра Финчли, Бертина Крэнстон и вся эта компания - что они делают в такой вечер?
Где танцуют?
Куда спешат?
С кем флиртуют?
Как тяжко быть бедняком, без денег, без положения в обществе и не иметь возможности жить так, как хочешь.
На следующее утро, более нетерпеливый чем когда-либо, он вышел из дому без четверти семь: ему хотелось поскорее снова встретить Роберту, попытаться с ней заговорить.
По Сентрал-авеню в сторону фабричного района двигался поток рабочих - и, конечно, Роберта в самом начале восьмого присоединится к этой толпе.
Но по пути на фабрику Клайд ее не встретил.
Проглотив чашку кофе в ресторанчике неподалеку от почты, он прошел по всей Сентрал-авеню в сторону фабрики, постоял у табачной лавочки, надеясь увидеть Роберту одну, - и был вознагражден лишь тем, что увидел ее опять с Грейс Марр.
Что за нелепый, сумасшедший мир! - подумал Клайд. - Как трудно в этом несчастном городишке встретиться с кем-нибудь наедине!
Чуть ли не все здесь знают друг друга.
Но ведь Роберта должна понимать, что он ищет случая с ней поговорить.
Неужели она не могла пойти на фабрику одна?
Он достаточно выразительно смотрел на нее вчера.
И все же она идет с Грейс Марр и, по-видимому, довольна.
Что же это значит?
На фабрику он пришел в самом мрачном настроении.
Но вид Роберты, садившейся на свое место, ее приветливое: "Доброе утро!" - и ее веселая улыбка утешили его, и он почувствовал, что еще не все потеряно.
К трем часам дня всех охватила сонливость: утомляли летний зной, непрерывная однообразная работа, слепил отблеск солнечных лучей - их отражала текущая под самыми окнами река.
Тук-тук-тук - металлические печатки одновременно опускались на десятки воротничков. Этот звук, обычно едва различимый в жужжании и гуле швейных машин за барьером, сегодня слышался еще слабее, чем всегда.
Кто-то из штамповщиц затянул песню - Руза Никофорич, Ода Петканас, Марта Бордалу, Анжелика Питти и Лена Шликт подхватили.
Роберта, все время чувствуя на себе взгляд Клайда и поникая его настроение, спрашивала себя, скоро ли он подойдет в заговорит с нею.