Она скажет это в среду вечером, перед обедом.
Таким образом, она сможет встретиться с Клайдом.
И успеет вернуться домой до возвращения Ньютонов и Грейс.
Так сладко будет слушать его... снова услышать, как тогда, в лодке, что она показалась ему самой красивой девушкой на свете, когда стояла на берегу и смотрела на водяные лилии.
Много, много мыслей - смутных, пугающих, ярких - осаждало ее: как и куда они пойдут и как потом станут встречаться, если она сумеет сделать так, чтобы они стали друзьями и чтобы это не повредило ни ей, ни ему.
Если будет нужно, она уйдет с фабрики и поищет какое-нибудь другое место, таким образом, с Клайда будет снята всякая ответственность за нее.
Еще одно волновало ее: как одеться?
Роберта видела, что в Ликурге многие работницы одеваются лучше, чем в Бильце и Трипетс-Милс.
Но она значительную часть своего заработка посылала матери, - если бы не это, она тоже могла бы прекрасно одеться.
Теперь, когда Клайд завладел всеми ее мыслями, она забеспокоилась о своей внешности; вечером, после того как они условились о встрече, она пересмотрела весь свой скромный гардероб и выбрала синюю шляпку, которую Клайд еще ни разу не видел, платье из дешевого сукна в белую и синюю клетку и белые парусиновые туфли, купленные прошлым летом в Бильце.
Она решила дождаться, пока Ньютоны и Грейс уйдут в церковь, а затем быстро переодеться и выйти.
В половине девятого, когда наконец совсем стемнело, она пошла по направлению к Сентрал-авеню, а оттуда кружным путем вернулась на условленное место в конце Тэйлор-стрит.
Клайд был уже там.
Он стоял, прислонясь к старому деревянному забору, окружавшему пятиакровое кукурузное поле, и смотрел на городок, огни которого светились сквозь листву деревьев.
Воздух был насыщен пряными ароматами трав и цветов.
Легкий ветерок шелестел в высоких стеблях кукурузы позади Клайда, в листве деревьев над его головой.
А далеко в вышине сверкали звезды - Большая и Малая Медведица, Млечный Путь, их когда-то ему показывала мать.
И Клайд думал о том, как изменилось его положение здесь по сравнению с Канзас-Сити.
Там он робел перед Гортензией Бригс, да и перед любой другой девушкой, боялся им слово сказать.
А здесь, особенно с тех пор как его назначили заведующим штамповочной, он убедился, что не так уж неинтересен, как ему казалось раньше.
Девушки на него заглядываются, и он теперь уже не так боится их.
Глаза Роберты сказали ему, как сильно он ей нравится.
Вот и у него есть подруга.
Когда она придет, он обнимет ее и поцелует.
И она не сможет ему противиться.
Он стоял, прислушивался, мечтал и смотрел вдаль; шорох кукурузы за его спиной будил в нем какое-то воспоминание. И вдруг он увидел Роберту.
Нарядная, оживленная и тем не менее встревоженная, она остановилась в конце улицы, озираясь, как пугливый, осторожный зверек.
Клайд тотчас поспешил к ней навстречу и тихонько окликнул ее:
- Привет!
Как мило, что вы пришли!
Трудно было выбраться? (Он подумал, что она гораздо лучше Гортензии Бригс или Риты Дикермен: одна была такая расчетливая, а другая - чувственная и неразборчивая.)
- Еще бы не трудно!
И она стала подробно и красочно рассказывать о том, как неловко вышло с Ньютонами: она совсем забыла о своем обещании пойти с ними в церковь, а тут еще и Грейс заявила, что не пойдет без нее. И ей пришлось солгать, ужасно солгать: будто она идет к миссис Брейли учиться шить. Клайд ничего не знал о предложении Лигета и сразу же стал расспрашивать Роберту: у него явилась мысль, не хочет ли Лигет перевести ее от него.
Он не дал ей вернуться к рассказу о Ньютонах, пока не выслушал всех подробностей насчет Лигета, и Роберте было очень приятно, что он так живо этим заинтересовался.
- Но, знаете, я ведь пришла ненадолго, - быстро и ласково сказала она при первом удобном случае, когда Клайд, сжимая ее руку, повернул к реке, совсем безлюдной в этих местах.
- Собрания в баптистской церкви почти всегда кончаются к половине одиннадцатого, и я должна быть дома раньше Ньютонов и Грейс.
Она привела множество доводов, объясняя, почему ей нельзя задерживаться позже десяти часов, и Клайд, хотя и раздосадованный, не мог не согласиться, что она рассуждает благоразумно.
Сначала он надеялся удержать ее дольше.
Но, видя, что времени у него мало, он старался теперь скорее добиться большей близости; он стал расхваливать ее шляпу, жакет - они ей так к лицу!
И тут же попытался обнять ее за талию, но Роберта, считая, что он слишком спешит, отвела его руку, вернее, пыталась отвести, ласково убеждая:
- Ну, не надо! Это нехорошо!
Разве вам недостаточно вести меня под руку? Или давайте я возьму вас под руку.
Высвободившись из его объятий, она сразу крепко взяла его под руку и прижалась к его плечу, стараясь идти с ним в ногу.
И Клайд подумал, как просто и естественно держится она теперь, когда лед между ними сломан.
А как она щебетала!
Ей нравится Ликург, но только она никогда еще не жила в таком строгом и набожном городе - тут в этом смысле даже хуже, чем в Бильце или Трипетс-Милс...
И она стала рассказывать о Бильце и Трипетс-Милс, говорила и о своем доме, но мало: об этом ей не хотелось рассказывать.
И снова - о Ньютонах и Грейс Марр, о том, как они следят за каждым ее шагом.
А Клайд слушал и думал, что она совсем не похожа на Гортензию Бригс или Риту, да и ни на одну из девушек, которых он встречал: она гораздо проще и доверчивее, ей совершенно не свойственны ни распущенность Риты, ни тщеславие, резкость и самомнение Гортензии, но она такая же красивая и при этом гораздо симпатичнее.
А как мило она выглядела бы, если бы была лучше одета...