Кто об этом узнает?
Нам незачем подымать шум.
Да и что в этом дурного?
Многие так делают.
Нет ничего страшного, если девушка на минуту впустит друга к себе в комнату.
- Вы думаете?
Ну, может быть, в вашем кругу так принято.
Но я знаю, что хорошо и что нет, а это, по-моему, нехорошо, и я так не сделаю.
И, однако, сердце Роберты при этих словах больно сжалось. Она никогда еще не позволяла себе такой самостоятельности, даже дерзости в отношениях с Клайдом и никак не думала, что это возможно.
Она сама испугалась.
Вдруг он ее разлюбит, если она будет с ним так говорить?
Клайд мгновенно помрачнел.
Почему она не хочет исполнить его просьбу?
Она слишком осторожна, слишком боится всего, что доставляет малейшую радость и удовольствие.
Другие девушки не похожи на нее, - например, Рита или работницы на фабрике.
А ведь она уверяет, что любит его.
Она позволяет ему обнимать и целовать себя на улице.
А когда ему хочется немножко большей близости, она никак не соглашается.
Что же это за девушка?
Что толку за ней ухаживать?
Может быть, это все опять уловки и хитрости, как было тогда с Гортензией?
Правда, она ничуть не похожа на Гортензию, но уж очень упряма.
Роберта не видела его лица, но знала, что он очень рассердился, - так случилось впервые.
- Ну, не хотите - не надо, - холодно сказал он.
- Мне и без того есть куда пойти.
Я вижу, вы никогда ни в чем не хотите мне уступить.
А как мы, по-вашему, будем видеться дальше?
Нельзя же каждый вечер ходить по улицам.
Клайд сказал это мрачным тоном, не предвещавшим ничего хорошего, никогда еще он не говорил с нею так резко и раздраженно.
И его намек на другие места, куда он может пойти, так потряс и испугал Роберту, что ее настроение тотчас переменилось.
Ну, конечно, встречается же он время от времени с девушками своего круга!
И девушки на фабрике вечно строят ему глазки!
Сколько раз она видела, как они на него поглядывали.
Эта Руза Никофорич - такая грубая, но все-таки хорошенькая!
А Флора Брандт!
А Марта Бордалу! Бр-р!
Подумать только, что такие негодницы бегают за таким красавцем!
Она испугалась, что Клайд сочтет ее слишком несговорчивой, неопытной и робкой, - в высшем обществе он к этому не привык, - и оставит ее ради кого-нибудь из них.
И тогда она его потеряет.
Эта мысль ужаснула ее.
Вся ее храбрость тотчас исчезла, и она стала жалобно уговаривать:
- Ну, Клайд, ну пожалуйста, не сердитесь.
Вы же знаете, я бы согласилась, если б могла.
Но я никак не могу.
Неужели вы не понимаете?
Вы же знаете сами.
Конечно, Гилпинам все станет известно.
Что с вами будет, если нас увидят и кто-нибудь узнает вас?
- Она умоляюще взяла его за руку, потом обняла, и он почувствовал, что, несмотря на все свое недавнее сопротивление, она мучительно огорчена и расстроена.
- Ну, пожалуйста, не просите меня об этом, - добавила она умоляюще.