Музыка прекратилась.
Кончился легкий, стремительный танец.
- Пойдем посмотрим, идет ли еще снег.
Хотите? - спросила Сондра.
- Конечно, хочу!
Скользя между прогуливающимися парами, они побежали к боковой двери в бесшумный мир, сплошь окутанный мягким, пушистым снегом.
Воздух был полон тихо кружащихся и падающих хлопьев. 27
Следующие дни декабря принесли Клайду несколько приятных, но в то же время тревожных и осложнивших его жизнь событий.
Сондра Финчли, найдя в нем приятного поклонника, не собиралась упускать его из виду.
Однако она занимала видное положение в обществе и потому не знала, как быть: Клайд был слишком беден и слишком явно пренебрегали им сами Грифитсы, чтобы она рискнула открыто проявить свой интерес к нему.
Вначале Сондра обратила внимание на Клайда лишь по одной причине; ей хотелось позлить Гилберта дружбой с его двоюродным братом. Теперь к этой причине прибавилась другая: Клайд ей нравился.
Он был обаятелен и преклонялся перед нею и ее положением, - это и занимало ее, и льстило ей.
По своему характеру она жаждала именно такого обожания, искреннего и романтического.
К тому же ей нравились и внешность Клайда и некоторые его внутренние качества: он был влюблен, но без излишней смелости, которая досаждала бы ей; он поклонялся ей, но так, как можно поклоняться живой женщине; и в нем чувствовалась та же живость души и тела, какая была свойственна и ей самой.
И потому Сондра упорно думала о том, как бы продолжить знакомство с Клайдом, не привлекая слишком большого внимания и не вызывая неблагоприятных толков: мысль эта заставляла ее хитрый маленький мозг напряженно работать каждую ночь, когда она возвращалась домой.
Однако на тех, кто видел Клайда в тот вечер у Трамбалов, произвели такое впечатление его мягкие, приятные манеры и интерес, который проявляла к нему Сондра, что все они, особенно девушки, готовы были принять его в свою компанию.
Вот почему через две недели, когда Клайд, выбирая в магазине Старка недорогие рождественские подарки для матери, отца, сестер, брата и Роберты, встретил Джил Трамбал, тоже занятую покупками, она пригласила его на вечер с танцами, который устраивала Ванда Стил на следующий день - в канун рождества - у себя в Гловерсвиле.
Джил собиралась туда с Фрэнком Гарриэтом, однако не знала точно, будет ли там Сондра: ее приглашали куда-то в другое место, но она все же предполагала приехать в Гловерсвил, если сможет.
Но, прибавила Джил, ее сестра Гертруда будет рада, если Клайд согласится ее сопровождать. Это был вежливый способ обеспечить Гертруде кавалера.
Кроме того, Джил знала: если Сондра услышит, что Клайд будет у Стилов, она постарается как-нибудь отделаться от другого приглашения.
- Трейси охотно заедет за вами, - продолжала она, - или... - она поколебалась, - может быть, вы пообедаете у нас перед поездкой?
Запросто, по-семейному. Мы будем вам очень рады.
У Ванды начнут танцевать не раньше одиннадцати.
Танцы были назначены на пятницу - именно этот вечер Клайд еще раньше обещал провести с Робертой, так как в субботу она уезжала на три дня рождественских праздников к своим родителям, - до сих пор они с Клайдом еще не расставались на такой долгий срок.
Она приготовила ему подарок самопишущую ручку и "вечный" карандаш, - и потому ей особенно хотелось, чтобы он пришел к ней в этот последний вечер, о чем она ему не раз говорила.
И он, со своей стороны, хотел в этот вечер сделать ей сюрприз: подарить туалетный прибор.
Но теперь он слишком обрадовался возможности вновь встретиться с Сондрой и потому решил нарушить свое обещание, хотя и понимал, что это будет нелегко и непорядочно по отношению к Роберте.
Как ни захватило его увлечение Сондрой, все же он был привязан к Роберте и ему не хотелось ее огорчать.
Он знал, как она будет разочарована!
И в то же время он был так польщен и восхищен этим внезапным, хотя и запоздалым признанием общества, что ему и в голову не пришло отказаться от приглашения Джил.
Пренебречь возможностью побывать в гостях у семейства Стил, да еще в обществе Трамбалов и без всякой помощи Грифитсов!
Пусть это нехорошо, жестоко, пусть это предательство по отношению к Роберте, но зато он увидит Сондру!
Итак, он заявил, что принимает приглашение, и тут же решил зайти к Роберте и извиниться перед нею: он придумает какое-нибудь объяснение, скажет, например, что Грифитсы пригласили его на обед.
Для нее это достаточно веский, неотразимый довод.
Но он не застал ее дома и решил, что объяснится с нею завтра утром на фабрике, - напишет записку, если понадобится.
Чтобы утешить Роберту, Клайд решил, что он пообещает проводить ее в субботу до Фонды, и тогда передаст ей подарок.
Но в пятницу утром на фабрике, вместо того чтобы поговорить с нею серьезно и показать, что он очень огорчен, Клайд только шепнул:
- Я не могу прийти к тебе сегодня, дорогая.
Я приглашен к дяде, мне непременно надо быть у него.
Не знаю, сумею ли забежать после.
Постараюсь, если будет не очень поздно.
Но если мы сегодня не увидимся, я провожу тебя завтра до Фонды.
Я хочу тебе кое-что подарить. Ты не сердись.
Понимаешь, я только утром получил приглашение, а то я предупредил бы тебя раньше.
Ты не будешь сердиться, правда?
Он грустно посмотрел на нее, делая вид, что очень огорчен.
Роберта покачала головой, как бы говоря: "Нет, я не сержусь", - но она была очень расстроена и подавлена тем, что Клайд с такой легкостью пренебрег и ее подарками, и возможностью провести с нею счастливый вечер. Это случилось впервые - и она спрашивала себя, что может предвещать такое внезапное равнодушие?
До сих пор Клайд всегда был чрезвычайно внимателен к ней, свое увлечение Сондрой он скрывал под напускной неизменной нежностью, которой было вполне достаточно, чтобы обмануть Роберту.
Может быть, он сказал правду, и ему нельзя было отказаться от приглашения.
Но она так мечтала об этом вечере!