Гилберт был взбешен, его родители озадачены - и, не зная, как следует поступать дальше, пока отмалчивались.
Но компания, в которую Сондра пригласила Клайда, должна была остаться в Скенэктеди до следующего утра, - обстоятельство, которое она не потрудилась сначала объяснить Клайду.
А он совсем забыл, что Роберта к тому времени вернется из Бильца и, после того как он оставил ее одну в канун рождества и после этой трехдневной разлуки, будет, конечно, ждать, что он встретит с нею Новый год.
Об этом осложнении Клайд подумал гораздо позже.
А теперь он испытывал только блаженство от сознания, что Сондра позаботилась о нем, и тотчас с восторгом согласился.
- Но знаете, - предостерегла его Сондра, - вы не должны оказывать мне слишком много внимания, когда мы с вами встречаемся.
И не обижайтесь, если я буду не слишком внимательна к вам.
Иначе мне нельзя будет часто с вами видеться.
Мои родители, знаете ли, странные люди и некоторые мой друзья тоже...
Но если вы будете просто в меру любезны и даже немножко равнодушны, - понимаете? - тогда мы все-таки сможем встречаться зимой.
Вы поняли, да?
Невыразимо взволнованный этим признанием, которое - он это знал - было вызвано его пылкостью, Клайд пытливо и страстно взглянул на Сондру.
- Так я все-таки не совсем безразличен вам, правда? - сказал он требовательно и вместе с тем умоляюще; глаза его сияли страстным восторгом, это бесконечно нравилось Сондре.
И, стараясь сохранить осторожность и все же поддаваясь увлечению, взволнованная и, однако, не уверенная, что поступает благоразумно, она ответила:
- Хорошо, я скажу вам: и да и нет.
Я еще не решила.
Вы мне очень нравитесь.
Иногда мне кажется, что вы мне нравитесь больше всех.
Видите ли, мы еще так мало знаем друг друга...
Но вы все-таки поедете со мной в Скенэктеди?
- Поеду ли!..
- Я напишу вам об этом подробнее или позвоню.
У вас есть телефон?
Он дал ей свой номер.
- А если что-нибудь изменится или я не смогу поехать, не обижайтесь.
Мы потом еще увидимся с вами где-нибудь, непременно!
Она улыбнулась, и Клайд почувствовал, что задыхается от волнения.
Как она откровенна! Она сказала, что иногда он ей очень нравится, и этого было достаточно, чтобы он чуть не опьянел от радости.
Подумать только: такая красавица старается ввести его в свою жизнь - такая удивительная девушка, окруженная столькими друзьями и поклонниками, среди которых она может сделать выбор. 28
Следующее утро. Половина седьмого.
Клайд проспал всего час после возвращения из Гловерсвила и встал встревоженный, не зная, как ему быть с Робертой.
Сегодня она уезжает в Бильц.
Он обещал проводить ее до Фонды.
Но теперь у него нет желания ехать.
Разумеется, он сочинит что-нибудь в извинение.
Но что?
К счастью, за день перед этим он слышал, как Уигэм сказал Лигету, что на сегодня назначается совещание начальников цехов, и Лигет должен после работы явиться в кабинет Смилли.
Клайда не приглашали, потому что его маленькое отделение было лишь частью цеха Лигета. Теперь Клайд решил, что он может сослаться на это совещание, и перед полуденным перерывом положил Роберте на стол записку. В записке стояло:
"Дорогая, страшно огорчен, но мне только что сказали, что сегодня в три часа я должен быть внизу, на совещании начальников цехов.
Значит, я не сумею поехать с тобой в Фонду, но забегу к тебе на несколько минут после работы.
У меня есть кое-что для тебя, так что жди!
Не огорчайся уж слишком, я ничего не могу поделать.
В среду, когда вернешься, обязательно увидимся.
Клайд".
В первую минуту, увидев записку, которую не могла сейчас же прочесть, Роберта обрадовалась: она подумала, что Клайд хочет точнее условиться о встрече.
Но когда, несколько минут спустя, она вышла в гардеробную, чтобы украдкой прочитать эти несколько строк, лицо ее омрачилось.
Вот еще новое огорчение вдобавок ко вчерашнему разочарованию, когда она напрасно прождала Клайда; к тому же сегодня он кажется рассеянным и даже холодным... Роберта спрашивала себя, в чем причина этой внезапной перемены.
Может быть, он и в самом деле не может не явиться на это совещание, как не мог не пойти к дяде, когда его пригласили на обед.
Но если бы он любил ее по-прежнему, то накануне, предупреждая, что вечером не придет к ней, он не мог бы оставаться таким веселым и спокойным, несмотря на ее отъезд.
Ведь он знал, что она уезжает на три дня, знал, что разлука с ним для нее всегда большое огорчение.