- И еще запомни, - продолжал Хегленд, видя, что подходит его очередь и спеша дать Клайду последние наставления, - коли захотят чего выпить, напитки получишь вон там, за столовой.
Да не путай названий, а то гости разозлятся.
А коли вечером будешь показывать номер, спусти шторы да открой свет, а коли надо что в столовой, разыщи там старшого да сунь ему в руку понял?
- Очередной!
Хегленд вскочил и исчез.
Теперь Клайд был первым номером.
Четвертый номер уже снова сел около него, зорко поглядывая - не понадобятся ли где-нибудь его услуги.
- Очередной! - возглас Барнса.
Клайд вскочил и стал перед ним, радуясь, что никто не входит с чемоданами, но терзаясь страхом, что не поймет поручения или выполнит его недостаточно быстро.
- Узнай, чего хочет восемьсот восемьдесят второй.
Клайд помчался к лифтам с надписью "для служащих", помня, что именно этим путем он поднимался с Оскаром на двенадцатый этаж; но другой мальчик, выходивший из лифта для гостей, указал ему на его ошибку.
- Вызвали в номер? - окликнул он.
- Тогда иди к лифту "для гостей".
А эти два для служащих и для тех, кто с вещами.
Клайд поспешил исправить свой промах.
- На восьмой, - сказал он.
В лифте больше никого не было, и маленький негр-лифтер заговорил с Клайдом:
- Новенький, да?
Не видал вас раньше.
- Да, я только что поступил, - ответил Клайд.
- Ну, вам тут понравится, - дружелюбно сказал мальчик.
- Тут, знаете, всем нравится.
Вам какой этаж, восьмой?
Он остановил кабину лифта, и Клайд вышел.
От волнения он забыл спросить, в какую сторону ему идти, и теперь, начав искать нужный номер, быстро убедился, что попал не в тот коридор.
Пушистый коричневый ковер под ногами, светлые, окрашенные в кремовый цвет стены, мягкий свет, льющийся сквозь белоснежные шары, вделанные в потолок, - все это казалось ему атрибутами наивысшего социального благополучия, почти неправдоподобного совершенства, - так далеко это было от всего, что он знал.
Наконец, отыскав номер 882, он робко постучал и через мгновение в приоткрывшуюся дверь увидел кусок синей в белую полоску пижамы и выше соответствующую часть круглого румяного лица и один глаз, окруженный морщинками.
- Вот тебе доллар, сынок. - Казалось, что это говорил глаз, и сейчас же появилась рука, державшая бумажку в один доллар.
Рука была толстая и красная.
- Сбегай к галантерейщику и купи мне пару подвязок. Бостонские подвязки, шелковые. Да поскорее!
- Слушаю, сэр, - ответил Клайд и взял доллар.
Дверь захлопнулась, а Клайд уже мчался по коридору к лифту, гадая про себя, что такое "галантерейщик".
Хотя Клайду было уже семнадцать лет, он не знал этого слова, - никогда прежде не слышал его или, может быть, слышал, но не обращал внимания.
Если б ему сказали "магазин мужского белья", он бы сразу понял. Но ему велели пойти к "галантерейщику", а он не знал, что это такое.
Холодный пот выступил у него на лбу.
Колени подгибались.
Черт!
Как теперь быть?
Что, если он спросит у кого-нибудь, даже у Хегленда, и его сочтут...
Он вошел в лифт, и кабина пошла вниз.
Галантерейщик...
Галантерейщик...
И вдруг его осенило.
Допустим, он не знает, что это такое. Но в конце концов нужна пара шелковых бостонских подвязок.
Где же достать шелковые бретонские подвязки? Ясно, там, где вообще покупают принадлежности мужского туалета.
Ну, конечно!
Магазин мужского белья.
Надо сбегать в магазин.
И по дороге вниз, заметив, что и этот негр-лифтер смотрит приветливо, он спросил:
- Не знаете, где тут поблизости магазин мужского белья?