Ее радостные надежды сразу сменились глубокой тоской и унынием.
Всегда у нее так получается в жизни!
Через два дня рождество, ей надо ехать домой в Бильц, где вовсе не весело и только от нее ждут радости и веселья. И придется ехать одной, а Клайд забежит к ней только на несколько минут.
Она вернулась на свое место, и лицо ее ясно говорило, что она глубоко несчастна.
Она ничего не видела вокруг и двигалась, как автомат. Клайд заметил эту перемену, но, захваченный внезапным, непобедимым чувством к Сондре, не способен был раскаиваться.
Как всегда по субботам, в час пополудни мощные гудки соседних фабрик возвестили о конце рабочего дня - и Клайд и Роберта порознь направились к ее дому.
По дороге он обдумывал, что сказать Роберте.
Что делать?
Как притворяться нежным, когда он не чувствует нежности, когда увлечение его охладело и поблекло? Как продолжать эту связь, которая еще две недели назад была живой и страстной, а теперь стала поразительно слабой и бесцветной?
Нельзя сказать или как-то показать Роберте, что он к ней охладел, это будет слишком жестоко, и кто знает, что она на это ответит?
Как поступит?
А с другой стороны, теперь, когда все его мечты и планы связаны с Сондрой, не годится успокаивать Роберту ласковыми словами и сохранять прежние отношения.
Невозможно!
Кроме того, если появится хоть малейшая надежда, что Сондра тоже полюбит его, конечно же, он сразу захочет оставить Роберту.
А почему бы и нет?
Что может дать ему Роберта? Можно ли сравнить ее по красоте и положению в обществе с Сондрой!
Разве хорошо будет со стороны Роберты, если она станет требовать и ждать, чтобы он по-прежнему был занят только ею и отказался ради нее от всех связей и возможностей, какие открывает для него близость с Сондрой.
Нет, право же, это несправедливо!
Так рассуждал Клайд, а Роберта, уже успевшая вернуться домой, тем временем спрашивала себя, почему он вдруг стал к ней равнодушен. Почему он нарушил свое обещание и не пришел вчера вечером, почему теперь, когда она уезжает на праздники домой и не увидится с ним целых три дня, он не хочет даже проводить ее до. Фонды?
Он говорит о совещании, но правда ли это?
Она могла бы, если надо, подождать его до четырех часов, но не решилась это предложить, потому что чувствовала в поведении Клайда какую-то уклончивость, отчужденность...
Что же все это значит?
Ведь еще так недавно возникла эта близость, которая с самого начала и до сего дня, казалось, так прочно их соединяла.
Неужели это - опасная перемена, быть может, даже конец их любви, их чудесной сказки?
О, боже!
А она отдала ему так много... теперь от его верности зависит все: ее будущее, ее жизнь...
Она стояла посреди комнаты, раздумывая над всем этим, когда явился Клайд с рождественским подарком под мышкой и с напускной беспечностью на лице, никак не отвечавшей его твердому решению по возможности изменить свои отношения с Робертой.
- Ох, до чего же я огорчен, Берта, - начал он оживленным тоном, в котором смешивались притворная веселость, сочувствие и неуверенность.
Понимаешь, еще два часа назад я и понятия не имел, что они собираются устраивать это совещание.
Но ты же знаешь, как это бывает.
От таких вещей просто невозможно уклониться.
Ты не очень огорчена, дорогая?
- По выражению ее лица и в эту минуту и еще раньше, на фабрике, он видел, что она в самом печальном настроении.
- Хорошо еще, что мне удалось вырваться на минутку и принести тебе вот это, - прибавил он, протягивая ей подарок.
- Я хотел принести вчера, но помешал этот обед.
Мне ужасно жалко, что так вышло, правда, жалко!
Если бы он принес свой подарок вчера вечером, Роберта была бы в восторге, но теперь она равнодушно поставила коробку на стол; вся прелесть подарка была для нее потеряна.
- Ты хорошо провел вчера время, милый? - спросила она, желая узнать во всех подробностях, что же отняло его у нее.
- Да, недурно, - ответил Клайд; он старался притвориться возможно более равнодушным, говоря об этом вечере, который так много значил для него и таил столько опасности для нее.
- Я думал, что меня просто приглашают к дяде на обед, я ведь так и говорил тебе.
А оказалось, что нужно проводить Беллу и Майру на вечер в Гловерсвил.
Там живет богатая семья Стил, знаешь, у которых большая перчаточная фабрика.
Ну вот, они устроили танцевальный вечер, и мне пришлось проводить туда двоюродных сестер, потому что Гил не мог поехать.
Но там было не особенно интересно.
Я был рад, когда все это кончилось.
Он произнес имена Беллы, Майры, Гилберта так, словно это было для него привычным делом, - такая интимность с Грифитсами неизменно производила на Роберту сильное впечатление.
- А ты не мог уйти пораньше и зайти ко мне?
- Не мог. Мне надо было дождаться их, чтобы вернуться всем вместе.
А ты разве не хочешь взглянуть на мой подарок? - прибавил он, стараясь отвлечь ее от мыслей о вчерашнем: он знал как ей мучительно думать о том, что он оставил ее одну.
Она стала развязывать ленту, которой была завязана коробка, но все время неотрывно думала о том, что еще мог таить в себе вчерашний вечер.