Надеюсь, хорошо провела время?
Понравился твоим родителям мой подарок?
Он сыпал вопросами, а она отвечала скупо и отрывисто и все время пристально смотрела на него, словно говоря:
"Как ты можешь так обращаться со мной?"
Но Клайд слишком усердно доказывал свое алиби, слишком старался заставить Роберту поверить ему; ни в первые минуты, ни позже, когда он снял пальто, кашне и перчатки и пригладил волосы, он ни разу не взглянул на нее ласково, да и вообще не смотрел ей в глаза и ничем не показал, что в самом деле рад снова увидеться с нею.
Напротив, он был так суетлив и возбужден, что, несмотря на все его прежние признания и поступки, Роберта почувствовала: ему, в общем, приятно видеть ее, но он куда больше занят собой и своими сбивчивыми объяснениями.
Потом он наконец обнял ее и поцеловал, и все же она чувствовала, как и в субботу, что душою он только наполовину с нею.
Иные мысли - о том, что помешало ему и в пятницу и сегодня прийти к ней, - волновали сейчас обоих.
Роберта смотрела на Клайда, не вполне веря ему, - и все-таки ей хотелось хоть немного верить.
Может быть, он и в самом деле был у Грифитсов и они его задержали.
А может быть, и нет.
Она невольно вспомнила, что в прошлую субботу он сказал, будто в пятницу обедал у Грифитсов, а между тем газетная заметка сообщала, что он был в Гловерсвиле.
Но если спросить его об этом сейчас, он, пожалуй, только рассердится и опять солжет...
В конце концов, думала она, у нее нет никаких прав на него, кроме тех, что дает его любовь к ней.
Но она не могла себе представить, чтобы его чувства могли так быстро перемениться.
- Значит, поэтому ты не мог прийти сегодня вечером? - спросила она не без досады, - так она никогда не говорила с ним раньше, - и прибавила печально: - Ты ведь уверял, что тебе ничто не сможет помешать...
- Да, верно, - подтвердил Клайд.
- Мне ничто и не помешало бы, если бы не это письмо.
Пойми, я ни с кем другим не стал бы считаться, но не могу же я не пойти, если дядя зовет меня на праздничный обед.
Это слишком важный визит.
Очень неудобно было бы отказаться. И потом, ведь днем тебя здесь еще не было.
Он сказал это таким тоном, который яснее всех слов показал Роберте, как высоко ценит он близость с семьей дяди и как мало значит для него по сравнению с этим все, что так дорого ей в их отношениях.
Она поняла, что, хотя он и был в начале их любви таким восторженным и пылким, в его глазах она стоит гораздо ниже, чем в своих собственных.
Значит, все ее мечты и жертвы напрасны.
Ей стало страшно.
- А все-таки, - продолжала она неуверенно, - разве ты не мог оставить мне записку, Клайд? Я бы застала весточку от тебя, как только вернулась...
Она сказала это как могла мягче, ей не хотелось его сердить.
- Но я же сказал, дорогая, я не ожидал, что так задержусь.
Я думал, обед кончится к шести, не позже.
- Да... хорошо... я знаю... но все-таки...
Она смотрела на него растерянно и взволнованно; на лице ее смешались страх и печаль, уныние и недоверие, следы обиды и отчаяния, - все это отражалось в устремленных на Клайда больших строгих глазах и заставляло его мучительно сознавать, что он нехорошо, низко поступил с нею.
Ее глаза, казалось, ясно говорили об этом - под этим взглядом Клайд вдруг вспыхнул, его всегда бледные щеки густо покраснели.
А Роберта, словно не заметив этого внезапного румянца или не придав ему значения, прибавила:
- Я читала в газете о вечере в Гловерсвиле, но там ничего не сказано о твоих двоюродных сестрах.
Они были там?
И впервые в ее вопросе прозвучало сомнение, словно она ему не доверяла. Этого Клайд никак не ожидал от нее - и это его особенно смутило и рассердило.
- Конечно, были, - солгал он.
- Почему ты опят спрашиваешь, ведь я уже сказал тебе, что они там были!
- Просто так, милый.
Я только хотела знать.
Но я заметила, что в газете были названы другие девушки из Ликурга, ты часто говорил о них раньше: Сондра Финчли Бертина Крэнстон.
А ты сказал мне только о сестрах Трамбал.
Ее тон должен был возмутить и обозлить Клайда, она это сразу поняла.
- Да, я тоже читал заметку, но это неправда.
А если они и были там, я их не видел.
Газеты вечно все перевирают.
Он был раздражен и зол оттого, что так глупо попался, но все его возражения прозвучали неубедительно, и он сам это понял.
Тогда он возмутился тем, что Роберта его допрашивает.
С какой стати?
Как будто он не имеет права бывать, где ему угодно, и должен спрашивать у нее разрешения.