После новогодней поездки в Скенэктеди, сыгравшей большую роль в отношениях Клайда и Сондры, - в тот раз яснее, чем когда-либо прежде, Сондра почувствовала, как сильно ее влечет к нему, - чаще всего именно она заезжала за ним в своем автомобиле.
Он и в самом деле очень ей нравился. Его поклонение льстило ее тщеславию и в то же время задевало более тонкую струнку ее натуры: ей так хотелось иметь рядом кого-то вроде Клайда юношу, который нравился бы ей, был из хорошего общества и притом всецело от нее зависел.
Она знала, что родители не одобрят ее сближения с Клайдом, потому что он беден.
Вначале она и не думала ни о какой близости с ним, но теперь ей смутно этого хотелось.
Однако первый удобный случай для новых откровенных разговоров представился только недели через две после встречи Нового года.
Они возвращались из Амстердама с веселой вечеринки. Доставив домой Беллу Грифитс, а затем Грэнта и Бертину Крэнстон, Стюарт Финчли, правивший автомобилем, обернулся и крикнул:
- Теперь мы отвезем вас, Грифитс!
Но Сондра, которой еще не хотелось расставаться с Клайдом, сейчас же предложила:
- Давайте заедем сначала к нам, я напою вас горячим шоколадом, а потом вы пойдете домой.
Хотите?
- Еще бы, конечно, хочу, - весело ответил Клайд.
- Ладно, поехали, - отозвался Стюарт.
- Но только я сразу лягу спать.
Уже четвертый час.
- Вот хороший брат, - сказала Сондра.
- Ты у нас спящая красавица, это известно!
Поставив машину в гараж, все трое через черный ход прошли в кухню.
Стюарт ушел, а Сондра, усадив Клайда за стол прислуги, занялась приготовлением шоколада.
Клайда поразила сложная кухонная утварь: он никогда не видел ничего подобного и с удивлением разглядывал все эти признаки богатства и благоденствия.
- Какая огромная кухня, - сказал он.
- Сколько тут всяких приспособлений для стряпни!
Она поняла, что все это непривычно для него и едва ли он бывал в такой обстановке до приезда в Ликург, а значит, его нетрудно удивить, - и ответила небрежно:
- Вы находите?
Разве не все кухни одинаковы?
Клайд, слишком хорошо знакомый с бедностью, понял из слов Сондры, что она едва ли имеет представление о более скромной обстановке, чем эта, и проникся еще большим благоговением перед миром, в котором она жила, миром изобилия.
Какое богатство!
Что за счастье жениться на такой девушке и каждый день пользоваться всей этой роскошью.
Иметь повара и слуг, огромный дом, автомобиль, не работать на кого-то, а только отдавать приказания. Эта мысль совсем захватила его.
Кокетливые обдуманные движения Сондры показались ему теперь еще более очаровательными.
Видя, как много значат для Клайда вещи, Сондра захотела подчеркнуть, что все окружающее неотделимо от нее самой.
Она поняла, что для Клайда она, как ни для кого на свете, яркая звезда, воплощение роскоши и социального превосходства.
Приготовив шоколад в простой алюминиевой кастрюльке, она, чтобы поразить Клайда, принесла из соседней комнаты серебряный сервиз великолепной работы, налила шоколад в серебряный чеканный бокал и поставила его перед Клайдом.
Затем, легко подпрыгнув, уселась тут же на столе.
- Здесь очень уютно, правда? - сказала она.
- Я ужасно люблю забираться на кухню, но это можно только когда нет повара.
Он никого сюда не пускает.
- Да что вы? - воскликнул Клайд, не представлявший, как ведут себя повара в частных домах. Это изумленное восклицание окончательно убедило Сондру, что он вырос в очень бедной семье.
Однако это ее не оттолкнуло: Клайд уже слишком много для нее значил.
И когда он воскликнул:
"Как это чудесно, что мы сейчас вместе, - правда, Сондра?
Подумать только, ведь я весь вечер не мог сказать вам ни слова наедине!" - такая фамильярность ничуть ее не рассердила.
- Вам приятно?
Я очень рада. И улыбнулась слегка надменно, но ласково.
Она сидела перед ним в вечернем платье из белого атласа, ее ножки в маленьких туфельках были так близко от него, тонкий аромат ее духов щекотал ему ноздри... Клайд был взволнован.
Она воспламеняла его воображение.
Пред ним было воплощение юности, красоты, богатства. Какая в этом сила!
А она, чувствуя, как горячо он восхищается ею, понемногу заражалась его восторженным волнением, - и ей уже казалось, что она могла бы полюбить его, очень полюбить...
У него такие блестящие, темные, такие выразительные глаза!
А волосы!
Они так красиво падают на его белый лоб прямо тянет погладить их, дотронуться до его щеки.