Только, пожалуйста, не волнуйся так!
Но он был далеко не столь спокоен, как хотел показать.
В глубине души он был потрясен.
Его первоначальное решение держаться возможно дальше от Роберты теперь не так просто выполнить: он оказался лицом к лицу с серьезной опасностью, - разве что удастся какими-то доводами снять с себя всякую ответственность за случившееся. Ведь Роберта все еще работает под его начальством; он писал ей записки; малейшее ее слово повлечет за собой расследование, которое будет для него роковым. Поэтому ясно, что он должен помочь ей быстро и тайно, чтобы никто ничего не узнал и не услышал.
Клайд, надо отдать ему справедливость, после всего, что было между ними, был вовсе не против того, чтобы помочь Роберте, насколько он только сможет.
Но если не сможет (его мысли забегали вперед: возможен ведь и такой, неблагоприятный оборот дела), ну, тогда... тогда... в конце концов, разве нельзя будет отрицать всякие отношения с ней и сбежать отсюда?
Многие так делают. Это может оказаться единственным выходом...
Если б только он не был здесь, как в ловушке, - совершенно некому довериться. Но, что хуже всего, он понятия не имел, как можно помочь Роберте, не обращаясь к врачу.
И все это, наверно, связано с тратой денег и времени, с риском и мало ли с чем еще...
Он увидит Роберту завтра утром, решил он, и тогда, если ничего не изменится, начнет действовать.
И Роберта, в первый раз покинутая так холодно и равнодушно, да еще в столь критическую минуту, вернулась домой, предоставленная своим мыслям и страхам, охваченная такой мучительной тоской, какой она еще никогда в жизни не испытывала. 34
Но возможности Клайда в таком сложном положении были невелики.
Кроме Лигета, Уигэма и некоторых младших заведующих отделениями, правда очень любезных, но державшихся довольно отчужденно (все они считали его теперь видной персоной, с которой недопустима какая-либо фамильярность), ему не с кем было посоветоваться.
А в том обществе, где он теперь бывал и где так стремился утвердиться, нелепо было бы спрашивать у кого-либо совета, как бы хитро он ни попытался это сделать.
Конечно, молодые люди этого круга бывали где угодно, их внешность, вкусы и средства позволяли им распутничать вволю, предаваться таким развлечениям, о каких Клайд и ему подобные не смели и мечтать, но он, в сущности, был чужой этим людям и не мог даже думать о том, чтобы их расспрашивать.
Как только он расстался с Робертой, ему пришла в голову здравая мысль, что не следует обращаться к аптекарю, доктору и вообще к кому бы то ни было в Ликурге (особенно к доктору, потому что все представители этой профессии казались ему холодными и безучастными, - они, наверно, отнесутся недоброжелательно к такому безнравственному поступку и потребуют много денег); надо съездить в один из ближайших городов, лучше всего в Скенэктеди, - он и близко, и притом больше других, - и там разузнать, как можно выйти из создавшегося положения.
Он должен найти какое-то средство.
Необходимо было действовать возможно скорее - и уже по пути к Старкам, не представляя еще, какое именно лекарство ему нужно искать, Клайд решил отправиться в Скенэктеди на следующий же вечер.
Однако, сообразил он затем, в таком случае пройдет еще целый день, прежде чем будут приняты какие-нибудь меры, а и ему и Роберте казалось, что малейшее промедление очень опасно.
Поэтому он решил, что постарается действовать немедленно: извинится перед Старками и поедет в Скенэктеди сегодня же вечером, пока не закрыты аптеки.
Но что потом?
Как заговорить с аптекарем? Чего попросить?
Он беспокойно гадал, как посмотрит на него аптекарь, что подумает, что скажет?
Если бы здесь были Ретерер или Хегленд!
Они, конечно, с радостью помогли бы ему.
И даже Хигби.
А теперь он совсем один, ведь Роберта ничего не знает...
Но должно же быть какое-то средство.
Если в Скенэктеди он потерпит неудачу, он немедленно напишет Ретереру в Чикаго, но, чтобы не выдать себя, скажет, что это нужно его приятелю.
И ведь в Скенэктеди, где его никто не знает, он может сказать (эта мысль вдруг осенила его), что недавно женился, - почему бы и нет?
Он уже достаточно взрослый и вполне может быть женатым человеком. Он скажет, что у его жены "прошел срок" (он вспомнил фразу, слышанную от Хигби), а так как им невозможно сейчас иметь ребенка, то он хотел бы получить какое-нибудь средство, которое помогло бы ей в ее состоянии.
Право, это неплохая мысль!
Юная супружеская чета легко может оказаться в таком затруднительном положении.
Возможно, что аптекарь посочувствует им и охотно подскажет Клайду выход.
Почему бы и нет?
Тут нет никакого преступления.
Разумеется, один или двое могут отказать, но третий, может быть, не откажет.
И тогда он избавится от всех этих неприятностей.
И до тех пор, пока не будет знать гораздо больше, чем сейчас, уже никогда не позволит себе снова попасть в такое положение.
Никогда!
Это слишком страшно!
Он отправился на обед к Старкам в сильном волнении и с каждой минутой нервничал все больше.
Тотчас же после обеда, когда было только половина десятого, он заявил, что в самую последнюю минуту на фабрике у него потребовали очень сложного отчета о работе отделения за весь месяц, и так как на службе ему невозможно этим заниматься, то он должен теперь отправиться домой и поработать над отчетом. Такая энергия и рвение юноши, явно желающего сделать карьеру, очень понравилась Старкам.
Клайда охотно извинили.
Но, приехав в Скенэктеди, он увидел, что у него остается совсем мало времени до последнего поезда в Ликург.
Мужество стало покидать его.
Похож ли он на женатого человека, поверят ли ему?
И, кроме того, такие средства очень опасны и предосудительны, - так полагают даже сами аптекари...
Он прошел из конца в конец всю главную улицу, еще ярко освещенную в этот час, заглядывая в окна то одной, то другой аптеки, и каждый раз приходил к заключению, что именно эта аптека по какой-либо причине ему не подходит.
В одной он увидел за прилавком толстого, хмурого, гладко выбритого человека лет пятидесяти, чьи очки и седеющие волосы испугали Клайда: конечно, такой человек откажет молодому клиенту - скажет, что не торгует такими средствами, не поверит, что Клайд женат, и еще заподозрит его в незаконной связи с какой-нибудь девушкой.