Дело в том, что в этих критических обстоятельствах Клайд представлял собою интереснейший пример того, как невежество, молодость, бедность и страх непомерно осложняют жизнь.
Он не знал даже точного значения слова "акушерка", ни характера тех услуг, которые она может оказать женщине. Между тем в иммигрантском квартале Ликурга было в то время три акушерки. Притом он жил в Ликурге слишком недавно и никого здесь не знал, кроме светской молодежи, Дилларда, знакомство с которым он прекратил, и кое-кого из начальников цехов на фабрике; что до случайных знакомых, вроде парикмахера, галантерейщика, продавца сигар и прочих, все они, казалось ему, слишком тупы или слишком невежественны, чтобы помочь.
Но главное, из-за чего он в нерешительности медлил, не принимаясь за поиски доктора, это вопрос: как и кто к нему пойдет?
О том, чтобы пойти самому, Клайд и помыслить не мог.
Во-первых, он слишком похож на Гилберта Грифитса, которого все здесь великолепно знают и за которого могут его принять.
Во-вторых, безусловно, он слишком хорошо одет, и на этом основании доктор, пожалуй, потребует с него больше, чем он может заплатить, да еще станет задавать всякие затруднительные вопросы... А вот если бы все это устроил кто-нибудь другой... объяснил бы все подробно еще до прихода Роберты... Но почему бы Роберте не пойти самой?
Почему?
Она с виду такая простая, невинная, такая скромная и трогательная.
И особенно теперь, когда она так удручена и подавлена, право же...
В конце концов, хитроумно рассуждал он сам с собой, ведь именно перед нею, а не перед ним непосредственно стоит эта требующая неотложного разрешения задача.
И, кроме того, подумал он еще, если она пойдет одна, наверно, она сумеет устроить это дешевле.
У нее теперь такой несчастный вид... Если бы еще уговорить ее сказать, что она брошена каким-нибудь молодым человеком, имя которого она, конечно, откажется назвать... неужели доктор, увидя несчастную, покинутую, совсем одинокую девушку, откажет ей?
Может быть, он даже поможет ей даром, как знать?
И тогда со всей этой ужасной историей будет покончено навсегда.
Итак, Клайд отправился к Роберте, собираясь подготовить ее к тому, что, если ему удастся найти врача, она должна будет сама с ним поговорить: для него, при его родственных связях, это невозможно.
Но еще прежде, чем он заговорил, она стала спрашивать, успел ли он что-нибудь сделать или узнать.
Не продается ли где-нибудь какое-нибудь другое лекарство?
И Клайд воспользовался удобным случаем, чтобы заговорить о докторе.
- Да, я спрашивал чуть ли не во всех аптеках, и мне всюду говорили, что если это лекарство не подействовало, так и другие не помогут.
Так что я теперь ничего не могу поделать, остается только одно: чтобы ты пошла к доктору.
Но, понимаешь, беда в том, что очень трудно найти такого доктора, который все сделает и будет держать Язык за зубами.
Я уже расспросил нескольких приятелей, - конечно, не объясняя, для кого это нужно. Но тут нелегко найти кого-нибудь: все очень боятся делать такие операции.
Понимаешь, ведь это незаконно.
Но я вот что хочу знать. Предположим, я найду доктора, который на это согласится, - решишься ли ты пойти к нему и рассказать, в чем дело?
Мне надо это знать.
Роберта изумленно посмотрела на него, не вполне понимая, что он предлагает ей пойти совсем одной, и думая, что он, конечно же, собирается ее сопровождать.
Затем, представив себе, что придется говорить с врачом в присутствии Клайда, испуганно воскликнула:
- Господи, страшно подумать, что нам надо идти с этим к доктору!
Значит, он будет все знать о нас?!
И потом, ведь это опасно, правда? Хотя, наверно, не намного хуже этих ужасных пилюль.
Ей хотелось знать подробнее, что и как надо делать, но Клайд не мог просветить ее на этот счет.
- Не нужно так нервничать, - сказал он.
- Это никак не может повредить тебе, я знаю.
И нам очень повезет, если мы найдем доктора, который это сделает.
Но вот что я хочу знать: если я найду доктора, согласишься ты пойти к нему одна?
Роберта вздрогнула, словно ее ударили, но Клайд, не смущаясь, продолжал:
- Видишь ли, я не могу пойти с тобой, это ясно.
Меня здесь многие знают, и, кроме того, я слишком похож на Гилберта, а уж его-то знают все.
Если меня примут за него или узнают, что я его двоюродный брат или родственник, мне - крышка.
Его глаза говорили не только о том, как он будет несчастен, если его изобличат перед всем Ликургом, в них таилась еще одна тень: уж очень подлую роль он играл по отношению к Роберте, пытаясь вот так спрятаться за ее спину, воспользоваться ее безвыходным положением.
И, однако, его слишком мучил страх перед тем, что с ним будет, если этот план не удастся, и теперь он приготовился стоять на своем, что бы Роберта ни думала и что бы ни говорила.
Но Роберта поняла только одно - что он собирается послать ее одну, и не могла этому поверить.
- Нет, Клайд, только не одна! - воскликнула она.
- Я не могу!
Нет, нет!
Я боюсь до смерти!
Я, наверно, совсем растеряюсь от страха.
Подумай, каково мне будет объяснять ему все!
Я просто не сумею.
Я Даже не знаю, что ему сказать! Как начать?