Там будут танцы.
Завтра рано утром, до первого завтрака, он может, если угодно, поехать с нею, Бертиной и Стюартом верхом по чудесной лесной тропинке к мысу Вдохновения, откуда открывается самый лучший вид на озеро.
И Клайд узнал, что, за исключением нескольких тропинок вроде этой, в лесу на сорок миль кругом нет никаких дорог.
Без компаса или проводника там можно заблудиться и даже погибнуть, - так трудно определить направление тому, кто не знает этого леса.
А после завтрака и купания она, Бертина и Нина Темпл покажут ему свое новое искусство - катание на акваплане Сондры.
Потом второй завтрак, теннис или гольф и поездка в "Казино", где они будут пить чай.
После обеда на даче у Брукшоу из Утики - танцы.
Через час после приезда Клайд увидел, что все время его пребывания здесь - суббота и воскресенье - будет занято до отказа.
Но он понял также, что они с Сондрой сумеют проводить вместе не только минуты, а пожалуй, и целые часы, и благодаря этой чудесной возможности он увидит новые стороны ее многогранной натуры!
Наперекор гнетущим мыслям о Роберте - может же он отогнать их хотя бы на эти дни! - он чувствовал, что попал в рай.
И право, никогда прежде Сондра не казалась ему такой веселой, грациозной и счастливой, как здесь, на теннисной площадке Крэнстонов, в белоснежном теннисном костюме - блузке и короткой юбке, с волосами, повязанными пестрым, в желтый и зеленый горошек, шелковым платком.
А ее улыбка!
А сколько сулил веселый блеск ее смеющихся глаз, когда она бросала на него быстрый взгляд!
Точно птица, носилась она, высоко подняв руку с ракеткой, едва касаясь ногами земли, закинув голову и не переставая улыбаться.
Клайд трепетал от счастья и печали: ведь Сондра могла бы принадлежать ему, будь он сейчас свободен.
Но между ними неодолимая преграда, возведенная им самим!
А яркое солнце заливает кристальным светом зеленую лужайку, протянувшуюся от высоких елей к серебряным водам озера.
По озеру скользят во всех направлениях маленькие лодки с ослепительно-белыми парусами и вспыхивают в лучах солнца белые, зеленые, желтые яркие пятна - байдарки, на которых катаются влюбленные пары.
Лето, праздность, тепло, яркие краски, безмятежность, красота, любовь - все, о чем он мечтал прошлым летом, когда был так страшно одинок.
Минутами Клайду казалось, что у него кружится голова от радости: близкое и верное исполнение всех желаний чуть ли не у него в руках... А в другие минуты (мысль о Роберте вдруг пронизывала его, как порыв ледяного ветра) он чувствовал: не может быть ничего печальнее, страшнее, губительнее для грез о красоте, любви и счастье, чем то, что угрожает ему теперь.
Это страшное газетное сообщение об озере и о двоих утонувших...
И вероятность, что, несмотря на свой безумный замысел, через какую-нибудь неделю-две, самое большее через три, он должен будет навсегда отказаться от всего...
А потом он вдруг приходил в себя и понимал, что прозевал мяч, что играет очень плохо и Бертина, Сондра или Грант кричат ему:
"Клайд, о чем вы думаете?"
И из самых темных глубин своего сердца он мог бы ответить: "О Роберте".
Потом вечером, у Брукшоу, нарядная компания - друзья Сондры, Бертины и остальных.
На площадке для танцев новая встреча с Сондрой; она вся улыбка: для всех собравшихся, а главным образом для своих родителей, она притворяется, будто еще не видела Клайда, даже и не знала, что он приехал.
- Как, вы здесь?
Вот замечательно!
У Крэнстонов?
Просто великолепно, совсем рядом с нами.
Ну, значит, будем часто видеться, правда?
Хотите завтра покататься верхом, часов в семь утра?
Мы с Бертиной скачем почти каждый день.
Если ничто не помешает, мы завтра устроим пикник, покатаемся на байдарках и на моторной лодке.
Это ничего, что вы не очень хорошо ездите верхом, - я скажу Бертине, чтобы вам дали Джерри: он смирный, как овечка.
И насчет костюма тоже не беспокойтесь: у Грэнта куча всяких вещей.
Ближайшие два танца я танцую с другими, а во время третьего выйдем и посидим, хотите?
Тут на балконе есть чудный уголок.
И она отошла, сказав ему взглядом: "Мы понимаем друг друга..."
А потом в этом темном уголке, где никто их не видел, она притянула его голову к себе и горячо поцеловала в губы. Прежде чем окончился вечер, им удалось уйти от всех, и они бродили, обнявшись, по тропинке вдоль берега при свете луны.
- Сондра так рада, что Клайд здесь!
Она так соскучилась!
Она гладила его по волосам, а он целовал ее - и вдруг, вспомнив о мрачной тени, которая их разделяла, порывисто, с отчаянием сжал ее в объятиях.
- Моя дорогая маленькая девочка, - воскликнул он, - моя прелестная, прелестная Сондра!
Если бы вы только знали, как я люблю вас, если б вы знали!
Как бы я хотел рассказать вам все!
Как бы я хотел...
Но он не мог рассказать - ни теперь, ни потом, - никогда.
Как бы он осмелился сказать ей хотя бы слово о мрачной преграде, стоящей между ними?