Ты еще ни разу с нами не пировал.
К этому времени Клайд уже освоился с атмосферой отеля и почти избавился от своей прежней нерешительности.
Старательно и не без пользы для себя подражая Дойлу, он обзавелся новым коричневым костюмом, кепкой, пальто, носками, булавкой для галстука и ботинками, по возможности такими же, как у его ментора.
И костюм очень шел ему, чрезвычайно шел, - он казался теперь привлекательнее, чем когда-либо: не только его родители, но и младший брат и сестра были удивлены и даже потрясены происшедшей с ним переменой.
Как сумел Клайд так великолепно одеться и так быстро?
Сколько все это стоило?
Не наделал ли он ради этого преходящего великолепия слишком больших долгов в надежде на будущий заработок и благоразумно ли это?
Ему могут потом понадобиться деньги.
И другие дети тоже во многом нуждаются.
Да и подходящая ли моральная и духовная атмосфера в этом отеле, где его заставляют работать так много и задерживают каждый вечер так поздно, а платят так мало?
На все это Клайд отвечал (довольно умело), что все идет хорошо, что работа не слишком тяжелая.
Его костюм вовсе не так уж хорош, - посмотрела бы мать на других мальчиков.
Он тратит не слишком много.
И, во всяком случае, все это куплено в рассрочку, и он может расплачиваться постепенно.
Но ужин!
Это уже совсем другое дело.
Пирушка, вероятно, затянется допоздна, и как он тогда объяснит матери и отцу свое долгое отсутствие?
Ретерер говорил, что веселье кончится не раньше трех-четырех часов ночи; впрочем, Клайд, конечно, может уйти в любое время. Но хорошо ли расстраивать компанию?
Да, но, черт возьми, большинство из них не живет в семье, как Клайд, а если и живут, то родителей - например, мать Ретерера мало беспокоит, что делают дети.
Но все же благоразумное ли это дело такая поздняя пирушка?
Все его новые друзья - и Хегленд, и Ретерер, и Кинселла, и Шил - выпивают и не видят в этом ничего дурного.
Глупо с его стороны думать, что это так опасно - выпить немножко, как все они делают в таких случаях.
И потом ведь он может не пить, если не захочет.
Он пойдет, а если дома спросят, он скажет, что пришлось задержаться на работе.
Почему бы ему когда-нибудь и не прийти поздно домой?
Разве он теперь не взрослый человек?
Разве он не зарабатывает больше всех в семье?
Пора бы ему вести себя так, как хочется.
Он уже начал ощущать всю прелесть личной свободы, уже предвкушал восхитительные приключения, и теперь никакие материнские предостережения не могли его удержать. 9
И вот настало время веселой пирушки с участием Клайда.
Как и говорил Ретерер, она должна была состояться у Фриссела.
И Клайд, уже успевший подружиться с товарищами по работе, был ужасно доволен и весел.
Ведь для него настала новая жизнь.
Всего несколько недель назад он был совсем одинок: ни одного друга, почти никаких знакомых среди сверстников!
И вот так быстро - он собирается на шикарный ужин в такой интересной компании!
Клайду, верному иллюзиям юности, ресторан показался гораздо более привлекательным, чем он был на самом деле.
Этот ресторан был по сути чем-то вроде хорошей американской закусочной доброго старого времени.
Стены были густо увешаны старыми афишами и портретами актеров и актрис с их автографами.
Здесь прекрасно кормили, притом хозяин отличался радушием, и потому ресторан стали охотно посещать заезжие актеры, политические деятели, местные дельцы, а за ними и все, кого тянет ко всему новому, хоть немного не похожему на то, что уже приелось.
И мальчишки-рассыльные, которые не раз слышали от возчиков и шоферов такси, что ресторан Фриссела - один из лучших в городе, выбрали его для своих ежемесячных пирушек.
Отдельные блюда стоили здесь от шестидесяти центов до одного доллара.
Кофе и чай подавались только целыми кофейниками и чайниками.
Здесь можно было получить любые напитки.
Налево от главной залы находилась полуосвещенная комната с низким потолком и большим камином, куда обычно удалялись мужчины: после обеда они садились здесь у огня, курили и читали газеты; эта комната больше всего восхищала мальчишек из "Грин-Дэвидсон".
Здесь они чувствовали себя как-то старше, более опытными, более значительными - настоящими светскими людьми.
Ретерер и Хегленд, к которым Клайд очень привязался, равно как и большинство остальных, считали, что во всем Канзас-Сити и впрямь не найти лучшего места.
И вот в назначенный день Хегленд, Ретерер, Пол Шил, Дэвис Хигби (тоже мальчик из отеля), Артур Кинселла и Клайд, получив свой месячный заработок и освободившись в шесть часов вечера, собрались на углу подле аптекарского магазина, где Клайд вначале искал работу, и веселой, шумной компанией отправились к Фрисселу.
- Слыхали, какую штуку сыграл вчера с нашей конторой один парень из Сент-Луиса? - спросил Хегленд, обращаясь ко всем сразу, когда они двинулись в путь.
- В субботу заказывает по телефону из Сент-Луиса номер для себя и для жены - гостиную, спальню и ванную и велит поставить в комнаты цветы.
Мне сейчас рассказал Джимми, номерной клерк.