Эмилия хотела с моей и маминой помощью приготовить мороженое и пирог. И теперь ей, бедняжке, приходится звонить во все концы от мистера Уилкокса и откладывать вечеринку до будущей недели.
И она, конечно, совсем расстроилась и приуныла.
Что касается меня, то я изо всех сил стараюсь держать себя в руках.
Но знаешь, милый, должна признаться, это очень трудно.
Ведь до сих пор я говорила с тобой только три раза по телефону и услышала, что у тебя, наверно, не будет до пятого июля необходимых денег.
И в довершение всего я только сегодня узнала, что мама и папа думают съездить к дяде Чарли в Хемилтон; они погостят у него с четвертого до пятнадцатого и хотят взять меня с собой, если только я не решу вернуться в Ликург. А Том и Эмилия поедут к сестре в Гомер.
Но я не могу ехать, ты сам понимаешь.
Я слишком больна и измучена.
Прошлую ночь у меня была страшная рвота, а сегодня весь день я едва держусь на ногах и просто с ума схожу от страха.
Милый, как же нам быть?
Может быть, ты приедешь за мной до третьего июля? Третьего они уезжают в Хемилтон, и ты непременно должен за мной приехать, ведь я никак не могу поехать с ними.
Это за пятьдесят миль отсюда.
Я могла бы сказать им, что согласна ехать, если б только ты наверняка приехал за мной до их отъезда.
Но я должна точно знать, что ты приедешь, - совершенно точно!
Клайд, с тех пор как я здесь, я только и делаю, что плачу.
Если бы ты был со мной, мне не было бы так плохо.
Я стараюсь быть храброй, милый, но иногда поневоле думаю, что ты, может быть, никогда не приедешь за мной. Ведь ты ни разу не написал мне ни строчки и только три раза говорил со мной по телефону за все время, что я здесь.
Но я убеждаю себя, что ты не можешь быть таким низким, тем более что ты мне обещал...
Ведь ты приедешь, правда?
Почему-то меня теперь все так тревожит, и я так боюсь. Клайд, милый.
Я думаю о прошлом лете и о теперешнем, и обо всех своих мечтах...
Милый, ведь ты, наверно, мог бы приехать и на несколько дней раньше, какая разница?
Все равно, пускай у нас будет немножко меньше денег.
Не бойся, мы проживем и так.
Я буду очень бережливой и экономной.
Постараюсь, чтобы к этому времени мои платья были готовы, а если нет, - обойдусь и старыми, а эти закончу после.
И постараюсь быть совсем мужественной, милый, и не очень надоедать тебе, лишь бы ты приехал.
Ты должен приехать. Клайд, ты же знаешь!
Иначе невозможно, хотя ради тебя я хотела бы найти другой выход.
Пожалуйста, Клайд, пожалуйста, напиши мне, что ты действительно будешь здесь в конце того срока, который ты сам назначил.
Я так беспокоюсь, и мне так одиноко здесь.
Если ты не приедешь вовремя, я сразу же вернусь в Ликург, чтобы тебя увидеть.
Я знаю, ты будешь недоволен, что я так говорю, но, Клайд, я не могу оставаться здесь, вот и все.
И с папой и мамой я тоже не могу поехать, так что выход только один.
Наверно, я ни на минуту не засну сегодня ночью. Умоляю тебя, напиши мне и повтори еще и еще, что мне нечего беспокоиться насчет твоего приезда.
Если б ты мог приехать сегодня, милый, или в конце этой недели, я бы не тосковала так.
Но ждать еще почти две недели!..
У нас в доме уже все улеглись, и мне пора кончать.
Пожалуйста, милый, напиши мне сейчас же или, если не можешь, обязательно позвони завтра по телефону, потому что у меня не будет ни минуты покоя, пока я не получу от тебя хоть какой-нибудь весточки.
Твоя несчастная Роберта.
P.S. Письмо вышло ужасное, но я просто не могла написать лучше.
Я так убита".
Но в тот день, когда это письмо пришло в Ликург, Клайда там не было, и он не мог сейчас же ответить.
И потому Роберта в самом мрачном, истерическом настроении, наполовину убежденная, что он, вероятно, уже уехал куда-нибудь далеко, ни словом ее не известив, в субботу написала ему снова - и это было уже не письмо, а крик, истерический вопль:
"Бильц, суббота, 14 июня.
Дорогой Клайд!
Предупреждаю тебя, что возвращаюсь в Ликург.
Я просто не в силах оставаться здесь дольше.
Мама тревожится и не понимает, почему я так много плачу. Я теперь чувствую себя совсем больной.
Я знаю, что обещала пробыть здесь до двадцать пятого или двадцать шестого, но ведь ты обещал писать мне, а ничего не пишешь, только иногда скажешь несколько слов по телефону, и я просто с ума схожу.