Путь через озеро.
Но по приезде на озеро - будет ли целесообразно так поступить, нет ли... как знать.
Может быть, он даже сумеет переубедить Роберту.
Ведь что ни говорите, а она, конечно, поступает очень несправедливо, она слишком многого от него требует.
Поглощенный роковой мечтой о Сондре, он считал, что Роберта напрасно делает такую грандиозную трагедию из самого обыкновенного случая. Если уж говорить прямо, она оказалась в таком же положении, как и Эста.
Однако Эста никого не пыталась на себе женить.
А чем Олдены, бедные фермеры, лучше его собственных родителей, бедных проповедников?
И чего ради так беспокоиться о том, что подумают родители Роберты, - ведь Эста вовсе не думала, каково будет ее родителям?
Что бы там ни говорила Роберта о его вине, разве она сама ни в чем не виновата?
Да, конечно, он старался обольстить и соблазнить ее, если угодно, - пусть так, но разве это снимает вину с нее?
Разве она не могла отказать ему, если уж она была так строго нравственна?
Но она этого не сделала.
А что касается несчастья, которое случилось с ней по его вине, так разве он не сделал все, что мог, чтобы ее выручить?
К тому же у него так мало денег.
И положение у него такое сложное.
Нет, она достойна порицания в такой же мере, как и он.
И, однако, Роберта упорно толкает его на этот путь, настаивает на браке, тогда как, согласись она пойти своей дорогой, - а почему бы ей этого не сделать при его помощи? - она избавила бы и его и себя от всех ужасов.
Но нет, она не желает, - ну, а он не желает жениться на ней, вот и все!
Напрасно она думает, что сможет его заставить.
Нет, нет, нет!
По временам, приходя в подобное настроение, он чувствовал, что способен на все, что с легкостью утопит Роберту и она сама будет в этом виновата.
А потом возвращалось устрашающее сознание того, что подумают в обществе и как поступят, когда узнают, и что он сам впоследствии должен будет думать о себе. И Клайд убеждался, что, как ни велико его желание остаться в Ликурге, он не способен действовать и, следовательно, должен бежать отсюда.
Так прошли вторник, среда и четверг после последнего письма Роберты, полученного в понедельник.
А в четверг вечером (и его и Роберту весь этот день терзали тяжелые мысли) Клайд получил следующее письмо:
"Бильц, среда, 30 июня.
Дорогой Клайд!
Предупреждаю тебя, что, если я не дождусь от тебя телефонного звонка или письма до полудня пятницы, я приеду в Ликург в тот же вечер, и все узнают, как ты со мной поступил.
Я не могу и не стану ждать и мучиться ни часу больше.
Мне жаль, что я вынуждена сделать такой шаг, но все это время ты так упорно молчишь, а суббота - уже третье июля, и я ничего не знаю о твоих намерениях и планах.
Вся моя жизнь разбита, и твоя тоже будет отчасти испорчена, но не я одна в этом виновата.
Я сделала все, что могла, чтобы облегчить тебе эту жертву, и, конечно, мне очень тяжело причинять столько горя моим родителям и друзьям и всем, кто тебе дорог, тоже.
Но я ни часу больше не стану ждать и мучиться.
Роберта".
Держа это письмо в руках, Клайд оцепенел от сознания, что теперь он, безусловно, должен действовать.
Она приезжает!
Если только он не сумеет успокоить ее и как-нибудь задержать, завтра, второго, она будет в Ликурге...
Однако ни второго, ни третьего он не может ехать с нею, это возможно лишь после четвертого июля.
В праздничные дни везде будет слишком много народу, их могут увидеть, узнать...
А тут нужно все держать в тайне.
И ему нужно еще немного времени, чтобы подготовиться.
Теперь он должен быстро все обдумать и затем - действовать.
Великий боже!
Подготовиться.
Может быть, сказать ей по телефону, что он был болен, или слишком озабочен поисками денег, или еще что-нибудь в этом роде, и потому не мог писать... и что, кроме того, дядя пригласил его на Лесное озеро как раз на четвертое.
Дядя!
Дядя!
Нет, это не годится.
Он слишком часто ссылался на дядю. И какое теперь имеет значение для него или для нее, увидится ли он лишний раз с дядей.
Ведь он уезжает из Ликурга навсегда, так он говорил Роберте.
Пожалуй, самое лучшее - сказать ей, что он отправляется к дяде, чтобы как-то объяснить ему свой отъезд: может быть, тогда он сумеет вернуться сюда, скажем, через год.