Взгляд стал мрачным, злым и тревожным.
Сойдет ли успешно и на этот раз?
И вот он на одном перроне с Робертой (результат ее упорных и неразумных требований) и должен подумать о том, как бы смело и быстро осуществить планы, Которые он вынашивал четыре дня - с тех пор как говорил с ней по телефону (а более смутно - еще и в предыдущие десять дней).
Он принял решение - и теперь ничто не должно стать у него на пути.
Он должен действовать!
Он не допустит, чтобы страх помешал ему осуществить задуманное.
И он шагнул вперед, чтобы Роберта увидела его, и при этом взглянул на нее многозначительно и как будто дружески, словно говоря:
"Видишь, я здесь".
Но что скрывалось за этим взглядом!
Если бы только она могла проникнуть глубже под эту маску и почувствовать его мрачное и страшное настроение, как поспешно она убежала бы!
Но теперь, когда она увидела, что он в самом деле приехал, мрачная тень, затаившаяся в ее глазах, исчезла, опущенные углы губ расправились; Не показывая вида, что узнала его, она тем не менее вся расцвела и тотчас пошла к кассе, чтобы, согласно наставлениям Клайда, купить билет в Утику.
Наконец, наконец-то он приехал, думала Роберта.
Теперь он ее увезет.
Душа ее преисполнилась благодарности.
Ведь они проживут вместе по меньшей мере семь или восемь месяцев.
Должно быть, потребуются и такт и терпение для того, чтобы все шло гладко, а все-таки, наверно, это возможно.
Отныне она должна быть воплощенной осторожностью - не говорить и не делать ничего, что может почему-либо рассердить Клайда, - ведь, естественно, он будет сейчас не слишком хорошо настроен.
Но он, кажется, немного переменился... Может быть, он будет добрее к ней, будет ей немножко больше сочувствовать... Похоже, что он наконец искренне и добровольно подчинился неизбежному.
И в то же время, увидев его светло-серый костюм, новую соломенную шляпу, до блеска начищенные ботинки, чемодан темной кожи и - тут он проявил странную рассеянность и легкомыслие - штатив недавно купленного фотографического аппарата, вместе с теннисной ракеткой в парусиновом чехле прикрепленный ремнями к чемодану (главным образом для того, чтобы скрыть инициалы "К.Г."), она снова ощутила былую нежность и влечение к нему.
Ей нравились и его внешность и его характер. Хоть он теперь и равнодушен к ней, а все-таки он ее Клайд!
Увидев, что она купила билет, Клайд, в свою очередь, подошел к кассе, затем снова понимающе посмотрел в сторону Роберты, словно говоря взглядом, что все хорошо, и вернулся на восточный конец платформы; Роберта тоже вернулась на прежнее место.
(Почему этот старик в старом Зимнем коричневом костюме и шапке, с птичьей клеткой в оберточной бумаге, так на него смотрит?
Неужели он что-то почувствовал?
Неужели он его знает?
Может быть, он работал в Ликурге и видел его раньше?)
Надо купить сегодня в Утике вторую соломенную шляпу - только бы не забыть - соломенную шляпу со штампом местного магазина на подкладке; он наденет ее вместо той, которая на нем сейчас.
Когда Роберта не будет на него смотреть, он спрячет старую шляпу в свой чемодан вместе с другими вещами.
Для этого ему придется оставить Роберту на несколько минут, когда они приедут в Утику, - на вокзале, в библиотеке, где-нибудь... может быть, - таков был его первоначальный план, - он отвезет ее в какой-нибудь маленький отель и запишется там, как мистер Карл Грэхем с супругой, или Клифорд Голден, или Геринг (на фабрике была девушка с такой фамилией). Таким образом, если их выследят, возникнет предположение, что она уехала с каким-то мужчиной, носящим эту фамилию.
(Вдалеке - свисток паровоза. Поезд должен сейчас подойти. Его часы показывают двадцать семь минут первого.)
Надо решить, как держаться с нею в Утике: ласково и сердечно или холодно.
По телефону, правда, он говорил с нею очень мягко, дружелюбно, иначе нельзя было.
Пожалуй, следует продолжать в том же духе, не то она начнет раздражаться, станет подозрительной, упрямой - и тогда все будет очень трудно и сложно.
(Да подойдет ли когда-нибудь этот поезд?)
Но ему будет очень нелегко быть таким приветливым, - ведь в конце концов она командует им, хочет, чтобы он выполнял ее требования, и еще обращайся с нею ласково!
Проклятие!
Да, но если он не будет ласковым?..
Вдруг она как-нибудь разгадает его мысли, откажется поехать с ним и разрушит все его планы...
(Только бы колени и руки не дрожали так!)
Но нет, как она может заподозрить что-либо подобное, когда он и сам еще не вполне уверен, сможет ли это сделать.
Ясно только одно: не уедет он с ней никуда, и все тут.
Может быть, он и не перевернет лодку, как решил накануне, но все равно с нею не уедет.
Но вот и поезд.
Роберта поднимает свой чемодан.
Не слишком ли он тяжел для нее в ее теперешнем положении?
Вероятно, тяжел.
Да, нехорошо.
К тому же сегодня очень жарко.
Во всяком случае, он поможет ей после, когда они будут в таком месте, где никто их не увидит.
Она смотрит в его сторону хочет удостовериться, что он действительно поедет; как это на нее похоже, - в последние дни она относится к нему так подозрительно, недоверчиво.
А вот и свободное место в глубине вагона, на теневой стороне.