Опрокидываясь, лодка левым бортом ударила Роберту по голове как раз тогда, когда она, погрузившись на миг в воду, снова появилась на поверхности и Клайд увидел перед собой ее обезумевшее, искаженное лицо. Он уже пришел в себя.
А она была оглушена, перепугана и ничего не понимала от боли и безмерного, безумного страха: страшна вода, страшно утонуть, страшен этот удар, который Клайд нанес ей случайно, почти бессознательно...
- Помогите! помогите!..
О, боже, я тону!
Тону!
Помогите!..
Клайд! Клайд!..
И вдруг голос у него в ушах:
"Но ведь это... это... Не об этом ли ты думал, не этого ли желал все время в своем безвыходном положении?
Вот оно!
Вопреки твоим страхам, твоей трусости, это свершилось.
Несчастный случай, твой нечаянный, ненамеренный удар избавляет тебя от усилия, которое ты жаждал и все же не осмелился сделать.
Неужели же теперь - хотя в этом вовсе нет надобности, ведь это просто несчастный случай - ты придешь ей на помощь и, значит, снова погрузишься в мучительную безысходность, которая так терзала тебя и от которой ты теперь избавлен?
Ты можешь спасти ее.
Но можешь и не спасти!
Смотри, как она бьется.
Она оглушена ударом.
Она не в состоянии спастись сама, а если ты приблизишься к ней теперь, она в своем безумном ужасе потопит и тебя.
Но ведь ты хочешь жить!
А если она останется жива, твоя жизнь утратит всякий смысл.
Останься спокойным только на мгновение, на несколько секунд!
Жди, жди, не обращай внимания на этот жалобный призыв.
И тогда... тогда...
Ну вот, смотри.
Все кончено.
Она утонула.
Ты никогда, никогда больше не увидишь ее живой, никогда.
А вон твоя шляпа на воде, как ты хотел.
А на лодке ее вуаль, зацепившаяся за уключину.
Оставь их.
Разве это не доказательство, что тут произошел несчастный случай?"
И больше ничего... легкая рябь на воде... поразительная тишина и торжественность вокруг.
И снова презрительный и насмешливый крик той зловещей таинственной птицы:
Кыт-кыт-кыт... кра-а-а-а!
Кыт-кыт-кыт... кра-а-а-а!
Кыт-кмт-кыт... кра-а-а-а!
Крик дьявольской птицы на засохшем дереве. Взмахи крыльев.
И Клайд тяжело, угрюмо и мрачно плывет к берегу. Крики Роберты еще звучат в его ушах, он видит последний безумный и умоляющий взгляд ее закатившихся глаз.
И мысль, что в конце концов он ведь не убил ее.
Нет, нет.
Слава богу!
Он этого не сделал.
И все же (он выходит на берег и отряхивается от воды) убил?
Или нет?
Ведь он не пришел ей на помощь, а мог ее спасти. И ведь, в сущности, это его вина, что она упала в воду, хотя у него это и вышло нечаянно.
И все же... все же...
Сумрак и тишина угасающего дня.
Глушь все тех же гостеприимных лесов; подле своего сухого чемодана стоит насквозь вымокший Клайд и в ожидании ночи старается высушить свою одежду.
Пока что он отвязывает от чемодана оставшийся неиспользованным штатив фотоаппарата и, отыскав подальше в лесу неприметный, лежащий на земле высохший ствол, прячет под ним штатив.
Не видел ли кто-нибудь?