- Очень хорошо, Фред.
И пока никому больше ничего не говорите об этом деле, ладно?
Я сейчас же еду туда.
Но, может быть, вы еще что-нибудь узнали?
Мистер Мейсон был теперь очень оживлен и полон энергии, непрерывно задавал вопросы и даже со своим старым другом стал разговаривать повелительным тоном.
- Да, узнал немало, - глубокомысленно и важно ответил следователь.
- На лице девушки есть подозрительные синяки и ссадины, Орвил: под правым глазом и над левым виском и еще на губе и на носу; похоже, что бедняжку чем-то ударили - камнем, или палкой, или, может быть, одним из весел; они там плавали неподалеку.
На вид она еще совсем ребенок, такая маленькая, и знаете, Орвил, очень хорошенькая девушка... но вела себя не так, как полагается. Сейчас я вам объясню.
- Тут следователь замолчал, вытащил из кармана огромный носовой платок и шумно высморкался, а затем тщательно расправил бороду.
- Там у меня не было времени достать врача, и, кроме того, я постараюсь организовать здесь в понедельник вскрытие и следствие.
Я уже распорядился: братья Луц сегодня перевезут ее сюда.
Но всего подозрительнее показания двух охотников и мальчугана, которые живут в Бухте Третьей мили: они шли в четверг вечером на Большую Выпь охотиться и ловить рыбу.
Я велел Эрлу записать их имена, заполнить повестки и вызвать их в понедельник для допроса.
И следователь подробно передал показания этих людей об их случайной встрече с Клайдом.
- Так, так! - то и дело восклицал прокурор, глубоко заинтересованный.
- И еще одно, Орвил, - продолжал следователь.
- Я поручил Эрлу навести по телефону справки в Бухте Третьей мили - у хозяина гостиницы, почтмейстера и тамошнего начальника полиции, но как будто того юнца видел только один человек. Это капитан пароходика, который ходит между Бухтой Третьей мили и Шейроном, - капитан Муни, вы, наверно, его знаете.
Я велел Эрлу вызвать его тоже.
По его словам, в пятницу утром, около половины девятого, как раз, когда его "Лебедь" отправлялся в первый рейс до Шейрона, этот самый молодой человек или кто-то очень похожий по описанию сел на пароход и взял билет до Шейрона. Он был с чемоданом и в кепке, а когда те трое встретили его в лесу, на нем была соломенная шляпа.
Капитан говорит, что это очень красивый малый.
Ладно скроен, хорошо одет, по виду - человек из светского общества. Держался особняком.
- Так, так, - заметил Мейсон.
- Я поручил Эрлу позвонить в Шейрон, расспросить кого только можно, не видали ли там такого приезжего. Правда, там его, видимо, никто не припомнил, - по крайней мере до вчерашнего вечера, когда я уезжал, сведений не было.
Но я распорядился, чтобы Эрл по телеграфу сообщил его приметы во все здешние гостиницы, дачные местности и на железнодорожные станции, так что, если он где-нибудь в этих краях, его быстро выследят.
Я считал, что вам будут по душе мои действия.
А теперь, если вы дадите мне ордер, я бы доставил вам тот чемодан со станции Ружейной.
В нем могут оказаться такие вещи, о которых нам следует знать.
Я сам за ним съезжу.
И потом я хочу сегодня же побывать на Луговом озере, в Бухте Третьей мили и в Шейроне, если успею. Посмотрю, что там еще можно выяснить.
Боюсь, что здесь самое настоящее убийство.
Подумайте, он привез ее сперва в гостиницу на Луговое озеро, а потом на Большую Выпь и записался под разными именами! Ее чемодан оставил на станции, а свой взял с собой!
- Тут Хейт многозначительно покачал головой.
- Вы же понимаете, Орвил, порядочные люди так не поступают.
Одного не пойму, как ее родители позволили ей уехать с этим человеком, не узнав сперва, что он собой представляет.
- Это верно, - тактично согласился Мейсон. С жгучим любопытством он думал о том, что эта девушка, как видно, была отнюдь не безупречного поведения.
Незаконное сожительство!
И конечно, с каким-то богатым молодым горожанином, откуда-нибудь с юга.
Какую популярность, какое положение может приобрести он, Мейсон, в связи с этим делом!
Он порывисто встал, ощущая прилив энергии.
Только бы ему поймать этого преступного негодяя! Такое жестокое убийство, конечно, вызовет бурю негодования.
А тут августовская конференция, выдвижение кандидатов!
И осенние выборы!
- Пусть меня повесят! - воскликнул он; присутствие Хейта, человека верующего и степенного, заставило его удержаться от выражения покрепче.
Мы наверняка напали на след чего-то очень серьезного, Фред.
Я в этом просто убежден.
По-моему, тут скверная история - гнуснейшее преступление.
Первым делом, я думаю, надо связаться по телефону с Бильцем и узнать, есть ли там семья Олден и где именно они живут.
Автомобилем напрямик до Бильца всего миль пятьдесят, а то и меньше.
Правда, дорога отвратительная, прибавил он.
- Несчастная мать!